Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
Далее  все  переговоры  осуществлялись  в  обратном  порядке,   после   чего
осуществлялись переговоры между ГУКом и базой у  Нептуна,  и  уже  в  прямом
порядке между Гирей и Асеевым. Активизировалось и  Солнце,  сопровождая  эти
переговоры  своими  комментариями   в   виде   помех.   Впрочем,   трудности
сопровождали только переговоры, и закончились вместе с ними, поскольку и наш
капитан, и капитаны Асеева свое дело знали. Сообщение о  том,  что  инцидент
исчерпан, и указание разобраться в деталях я получил уже находясь  на  борту
Челленджера, и вместе  с  сопровождавшими  меня  лицами  ускоряясь  к  месту
событий. К слову, "в деталях" мне  пришлось  разбираться  гораздо  позже,  и
разбирать эпизод на детали я тогда мог только со слов очевидцев...
     Оказавшись на борту одного из подошедших рейдеров, капитан  оказался  в
информационном вакууме. От ответов на его вопросы все, с кем он  имел  дело,
вежливо уклонялись, а информацию  о  наличии  "глаза"  на  поверхности  ядра
вежливо выслушали и не то, чтобы  не  поверели,  а  скорее  проигнорировали.
Настаивать на том, чтобы экипажи  подошедших  судов  занялись  исследованием
феномена, капитан не стал, ибо воспоминания были еще свежи. Спустя сутки, он
обнаружил, что судно, на борту которого он оказался, переместилось и легло в
дрейф неподалеку от второй  кометы.  Никаких  разъяснений  по  этому  поводу
капитан не получил, и оставался в полном неведении до моего  прибытия,  хотя
его личную свободу, как, впрочем, свободу членов его  экипажа  и  пассажиров
никто не ограничивал. А  спустя  еще  какое-то  время  один  из  его  ученых
пассажиров по секрету сообщил, что комету сопровождают еще тринадцать судов,
причем два КК подошли совсем недавно, а вскоре подойдут  еще  шесть.  И  это
отнюдь не предел!
     Услышав это сообщение,  капитан  совершенно  обалдел,  тем  более,  что
вскоре оно подтвердилось. Тогда он обратился к  другому  капитану  с  прямым
вопросом:  что,  собственно,  здесь  происходит?   Второй   капитан   сделал
официальное деревянное лицо и ответил, что полномочиями  давать  какие  либо
разъяснения  по  поводу  проводимой  операции  он  не  располагает,  но  вот
буквально через неделю прибудет лайнер "Челленджер", на борту которого,  как
ему стало известным,  находится  лицо,  наделенное  какими-то  чрезвычайными
полномочиями, и, тогда, надо полагать, его коллега получит  всю  необходимую
информацию. После этого второй капитан убрал деревянное  выражение  с  лица,
улыбнулся и заявил, что кое-какую информацию он сообщить может. А именно:  в
данный момент обе кометы сближаются с планетой Юпитер. В  дальнейшем  первая
комета войдет в атмосферу этой планеты, а  вот  вторая  проскочит  мимо.  Он
понимает беспокойство коллеги по поводу того, что не предпринято никаких мер
для выяснения  причин  аварии  на  его  судне,  но  полагает,  что  на  фоне
предстоящих событий это  -  пустяки.  Тогда  первый  капитан,  вспомнив  про
"мигающий глаз", заявил, что это отнюдь не пустяки, и он  настаивает...  Но,
увидев что  лицо  его  коллеги  вновь  обретает  твердость  дерева,  вежливо
откланялся. Оба они были хорошими капитанами, и каждый из них, помимо прочих
полезных навыков, умел владеть своим  лицом  таким  образом,  чтобы  его  не
терять.

     Что касается лица, наделенного полномочиями, то, вероятно,  им  был  не
кто иной, как я. Уже в полете, иследовав свои сопроводительные документы,  я
понял что мои полномочия простираются очень далеко. Но в бумагах я обнаружил
только сами полномочия, и не обнаружил никаких указаний  относительно  того,
когда  и  как  их  следует  применять.  Вероятно,  Петр  Янович,  по  своему
обыкновению, положился на мою "сметку и трезвый расчет".  Их  я  и  проявил,
стараясь не соваться, куда меня не просят, до тех  пор,  пока  не  призойдет
нечто экстраординарное, и никто не будет знать, что  нужно  делать,  а  чего
делать не нужно. Тогда мне, волей-неволей, придется опять проявить сметку  и
трезвый расчет, но, возможно, все и так обойдется.
     Так и случилось. То есть, мои надежды полностью оправдались  -  никаких
экстраординарных событий не произошло. Никто нигде ни с кем  не  столкнулся,
никто не разгерметизировался и не сделал попытки выйти в открытый космос без
скафандра. Ни один реактор  не  взорвался,  и  даже  ни  один  не  вышел  на
закритический режим. Возможно, кто-то и уснул на вахте, но его сновидения не
привели к трагическим последствиям.
     С одной стороны, это, конечно было отнюдь даже не плохо, но,  с  другой
стороны, я испытал некоторое разочарование. Какого черта меня гнали в  такую
даль? Понятно, что здесь делают все эти люди, но я-то даже пальцем  о  палец
не ударил. Впервые в моих руках были значительные полномочия, а  я  не  имел
возможности их применить. Они никому не понадобились.
     Своим  огорчением  я  поделился  с  Бодуном,   который   оставался   на
"Челленджере" и тоже бил баклуши, почти непрерывно обыгрывая Эндрю Джоновича
и его орлов в двумерные шахматы или в трехмерный бильярд - на  выбор.  Бодун
зевнул и  сказал,  что  я  чрезмерно  привередлив.  Быть  может  именно  мое
присутствие здесь и привело к тому, что ничего плохого не  случилось,  а  не
будь меня, мало ли что могло произойти. Это меня несколько приободрило, и  я
с удовольствием проиграл ему две партии. Одну белыми, а другую - всухую.
     Почти каждый вечер мы выходили на открытую палубу и любовались на закат
Юпитера.  Разумеется,  вечер  был  бортовой,  закат  обеспечивался  корпусом
"Челленджера", да и "выходили" мы  весьма  своеобразно,  зато  уж  Юпитер  и
звезды были просто великолепны. Но им не хватало разнообразия. Уж не знаю, о
чем в такие минуты думал Бодун, я лично думал именно о разнообразии. Мне его
явно не хватало, но у меня впереди маячила хоть какая-то перспектива сменить
обстановку. А у Бодуна и его компании впереди было одно  только  бесконечное
однообразие при полном  отсутствие  видимой  космологической  перспективы  и
какого либо горизонта событий.
     Я поделился своей мыслью. Сергей хмыкнул и, подумав, сказал,  что  есть
по крайней мере один способ борьбы  с  отсутствием  разнообразия  и  видимой
перспективы:  нужно  мыслить  лозунгами.   Например:   "Будущее   светло   и
прекрасно!" - это, безусловно, основополагающий. "Мы унесем в наших  сердцах
светлый образ Матери-Земли к  звездам!"  -  это  вспомогательный.  В  запасе
имеются следующие: "Мы первыми твердо встали на путь к  звездам,  и  пройдем
его до конца Вселенной!", "Только смелым покоряются моря вакуума!",  "Придет
время, мы покорим и пространство!", "Твердой поступью по Млечному Пути!", и,
наконец: "Даешь Галактику!".
      "Все это лирика. - сказал я. - Не приведет  ли  она  вашу  компанию  к
поголовному помешательству?"
     "Нет, - возразил он, - все это романтика, а всякая романтика есть базис
новых свершений".
     Еще Бодун выдвинул такой  тезис:  когда  разнообразие  приедается,  оно
превращается в свою противоположность. А по существу,  в  одной  капле  воды
ничуть  не  меньше  разнообразия,  нежели  во  всей  Вселенной.  При  одном,
разумеется, условии: если там имеется  какая-то  жизнь.  Он,  Сергей  Бодун,
ничуть не хуже  капли  воды,  и  в  борьбе  с  помрачением  рассудка  крепко
рассчитывает на свое внутреннее разнообразие,  при  умеренной  поддержке  со
стороны коллег, разумеется.

     Капитан "Челленджера" уже знал меня по эпизоду на Первой лунной. Был он
намного старше, выглядел солидно и строго, всегда был  одет  по  форме  и  в
общении держал дистанцию. Как только я прибыл на лайнер,  он  сразу  же  дал
понять,  что  именно  я  теперь  старший  на  борту,  подчеркнуто   соблюдал
субординацию, все радиограммы, адресованные  мне,  передавал  лично,  и  при
входе в мою каюту салютовал приложением руки к козырьку фуражки - я даже  не
всегда успевал вскакивать. Мне становилось  страшно  неудобно,  а  в  глазах
капитана мелькали какие-то искорки. Мол, знай наших, штафирка! В общем,  это
был настоящий космический волк. Он был осведомлен о том, что  ему  предстоит
сдать судно на орбите, и гонял экипаж, требуя, чтобы на борту был  идеальный
порядок. Похоже, он знал также, кому именно сдаст лайнер, и с  какой  целью,
но от разговоров на эту тему вежливо уклонялся.
     Спустя четыре недели, когда мы сблизились с кометой и легли в дрейф  на
согласованной дистанции, капитан  зашел  ко  мне  явно  чем-то  озабоченный.
Салютовать он не стал, поскольку был без фуражки, а  вместо  этого  попросил
разрешения  сесть.  Я,  в  свою  очередь,  попросил   не   церемониться,   и
поинтересовался, что случилось.
     "Да вот, понимаешь, какие странные дела, - сказал капитан, переходя  на
"ты", - обычно каждые десять часов Гиря выходил на связь. А тут  молчит  уже
вторые сутки. Связь у нас устойчивая - чего это он?"
     "Не знаю", - сказал я. И ощутил смутное беспокойство.
     "Но это бы - ладно, - капитан расстегнул китель и достал из внутреннего
кармана две бумажки. - Это бы все  -  ничего.  Но  я  получил  две  какие-то
странные радиограммы. По-моему, это шифровки. Вашего шифра я  не  знаю,  так
что сам разбирайся"
     И протянул мне бумажки.
     Первая гласила: "Поздравляю продолжай в том же духе дед"
     Вторая звучала более определенно: "Привет как дела  девочка  и  мальчик
как обещала здорова твоя валя вася".
     У меня гора упала с плеч. Огромная каменная гора с пропастями,  скалами
и осыпями. Эверест.
     И тут я впервые увидел улыбку на лице своего капитана.
     "Вот то-то же, - проворчал он. - Мы тут с тобой большие начальники,  но
самые главные начальники - там. Потому что  когда  нас  спишут,  понадобятся
резервы, а все резервы у них в руках, - и, помолчав, добавил: - У  меня,  ты
знаешь, перед самым рейсом тоже внук родился. Надо ехать, - он так и сказал:
"ехать", - смотреть, а тут вся эта канитель. Скоро она кончится?"
     "Скоро", - сказал я.
     "А ускорить нельзя?"
     "Нет,  -  сказал  я.  -  Таких  ЯДУ,  чтобы  кометы  ускорять,  еще  не
придумали".
     "Ладно,  -  сказал  капитан  поднимаясь.  -  Деваться  некуда  -  пойду
командовать... Гиря предупреждает, что  Асеев  будет  здесь  примерно  через
неделю. Эвакуационный рейдер уже на подходе. Готовься."

     Второй неслужебный  визит  капитана  состоялся  незадолго  до  прибытия
Асеева. Капитан имел при себе какой-то основательный пакет. Вид у  него  был
несколько смущенный, но строго официальный.
     "Это парадная форма летного состава,  -  сказал  он,  глядя  куда-то  в
сторону. - Предстоит церемония... Мне кажется, вам удобней будет  в  этом...
Впрочем, на ваше усмотрение. Имейте только в виду, что я  имею  распоряжение
принять указание о передаче судна от вас лично."
     "В каком смысле? - изумился я.
     "В прямом. Решение об этом должны принять вы".
     "А в какой момент я должен его принять?"
     "В любой для вас удобный, - невозмутимо сказал капитан. -  Но  сообщить
мне об этом лучше в тот момент, когда вы поймете, что кто-то хочет  и  может
принять судно под свое управление. Ведь таковой  может  не  обнаружиться,  и
тогда я вряд ли смогу выполнить  ваше  решение.  Согласитесь,  это  разумный
подход."
     "Пожалуй, - согласился я. - А что за  церемония,  в  которой  я  должен
участвовать?"
     "Просто дань традиции. Общее построение основного и сменного  экипажей,
внесение записей в бортовой журнал и подписание акта передачи. При  этом  от
вас ничего не требуется, кроме подписи в акте".
     "А зачем он вообще нужен, этот акт?"
     Этот вопрос развеселил капитана.
     "Ну, как же.., - сказал он улыбаясь. - Я  ведь  капитан.  У  меня  было
судно, а потом его у меня не стало. Должен я что-то получить взамен, как  вы
полагаете? Иначе, потом спросят, куда же оно подевалось, а  мне  и  ответить
будет нечего."
     "Логично!", - сказал я.
     "Я полагаю, - сказал капитан, в заключение, - вам  придется  произнести
нечто вроде напутствия. Постарайтесь подобрать соответствующие слова,  и  не
забудьте на церемонию надеть головной убор".
     И ушел, оставив меня в некоторой растерянности.
     В пакете оказался комплект парадной формы летного состава с  шевронами,
эмблемами и прочими атрибутами. Капитан определял мой размер на  глазок,  но
определил точно. Форма на мне сидела идеально. Какое-то время я таращился на
себя в зеркало, потом надел фуражку и сам себе отсалютовал приложением  руки
к  козырьку.  Получилось  недурно.  Я   попробовал   еще   раз.   "Предстоит
церемония, - вспомнил я слова капитана, и вдруг ощутил какое-то волнение.  -
Решение должны принять вы"...
     Решение уже давно было принято. Вероятно, слова  капитана  должны  были
означать, что Гиря предоставляет  мне  возможно  это  решение  отменить  при
возникновении каких-то экстраординарных обстоятельствю. Каких? Я не стал над
этим размышлять. Пусть они сначала возникнут. А если нет, тогда это  решение
будет выполнено независимо от того,  сумею  я  подобрать  нужные  слова  для
церемонии, или нет. Но я вдруг понял, что если  я  не  сумею  их  подобрать,
решение это будет выполнено не до конца. Какая-то точка не будет поставлена.
И я принял твердое решение эти слова подобрать...


     Глава 27

     "Челленджер" шел на сближение с кометой.
     Когда мы подошли совсем близко и после торможения перешли в инерционный
полет, невооруженным глазом стало заметно, что в простанстве вокруг  кометы,
что называется, некуда было плюнуть - всюду мерцали позиционные огни. Комета
напоминала фонарь, вокруг которого вились мошки, только мошки эти не вились,
а висели неподвижно, словно это была  не  реальная  картина,  а  фотография,
довольно быстро вращающаяся вокруг нас вместе со звездами.
     Капитан поставил меня в  известность,  что  при  смене  экипажей  будет
присутствовать Асеев лично.
     "Что значит, "будет присутствовать"? - уточнил я.
     Капитан улыбнулся:
     "Это значит, что он прибудет в качестве инспектирующего лица, а судно я
передам другому капитану. Асеев и не может принять  судно  уже  потому,  что
командует соединением - отдано специальное распоряжение".
     "Кем отдано?!" - изумился я.
     "А как вы полагаете,  кто  может  его  отдать?  Назначение  утверждено,
Коллегией, распоряжение подписано Председателем. К слову,  сказать,  теперь,
пока флотилия не покинет зону, формально он ваш подчиненный - имейте  это  в
виду."
     Я в ответ только головой покачал. Вот как, значит,  обстоят  дела!  Что
же, интересно, проделал Гиря с Колегией, если она  решилась  на  такой  шаг?
Шатилов - понятно. Он пошел ва-банк. Этим  распоряжением  он  задним  числом
нахально легализует все действия по снабжению Асеева всем необходимым. А что
ему терять? Но Коллегия...Там ведь  не  дурачки  сидят.  Они  понимают,  что
утверждая такое назначение берут на  себя  всю  полноту  ответственности  за
последствия...
     Додумав до это места, я вдруг остановился. Ну да, берут всю полноту.  И
несут всю ответственность. И что? Когда Асеев улетит, их всех накажут.  Как?
Нашлепают по попе и поставят в угол? Отправят в отставку? Х-ха, а где же они
возьмут другую Коллегию?! И кто они эти "они"?
     Возможно именно  такие  убедительные  соображения  и  воспроизвел  Петр
Янович на  Коллегии.  Возможно,  Коллегия  еще  не  поняла,  какие  возможны
последствия. А возможно, как раз  поняла,  и  хочет  стать  причастной.  Все
возможно... Но, скорее всего и то и другое и третье,  причем,  у  каждого  -
свое.  А  стало  быть,  идея,  которую  Гиря  начал  заталкивать  в   глотку
общественного  сознания,  начала  свой  ход  по  ее  длинному  пищеводу.  Но
переварит оно эту идею ох как не скоро...

     Асеев со своей командой прибыл на люггере. Его встречал капитан,  я  же
скромно разместился в сторонке,  маскируясь  под  члена  экипажа.  Мне  было
интересно, что за народ у  него  собрался,  и  чем  они  отличаются  от  нас
грешных.  Я  старательно  рассматривал  каждого  выходящего  из  переходного
отсека. И ничего особенного в них  не  обнаружил.  Несколько,  как  говорят,
зрелых мужчин, человек тридцать парней моего возраста и несколько девиц. Все
одеты  в  одинаковые  рабочие  комбинезоны.  Было   бы   интересно   узнать,
действительно ли они полностью отдают себе отчет в происходящем, и  понимают
ли до конца, куда их увлекает Асеев, но я осознавал, что, с  одной  стороны,
времени для этого у меня нет, а с другой стороны, психолог я никакой.
     Асеев вышел последним. Капитан, одетый строго по форме, подошел к нему,
козырнул и пожал протянутую руку. Судя по всему, они были  знакомы.  Капитан
начал что-то говорить, Асеев кивал, потом удивленно вскинул голову, псмотрел
куда-то в сторону,  видимо,  размышляя  над  сказанным,  и  затем  энергично
кивнул. И они вместе с капитаном ушли вслед за вновь прибывшими. А я немного
послушал разговоры  встречавших  и  пошел  одевать  форму  летного  состава,
предоставленную мне капитаном, поскольку догадывался, что Асеев  тоже  будет
переодет. По дороге я анализировал высказанные мнения. Мнения были  разными.
Нашему  экипажу  было  уже  известно,  что  "Челленжер",  управляемый  новым
экипажем, должен будет сопровождать комету до выхода  за  пределы  Солнечной

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг