спускать глаз с Бодуна, но во всем ему потакать, Гиря отключился, и больше
на связь не выходил.
Я решил довести дело до конца. Я связался с Кикнадзе. Зураб Шалвович
сказал, что "брошен на произвол судьбы в этом богом забытом месте", и с
Гирей не связывался уже неделю, поскольку доложить ему пока нечего, а сам
Гиря его игнорирует. Я спросил, где это место? Он сказал, что в Непале, и мы
простились.
Я связался со Штокманом. Тот сидел дома в ожидании каких-то
"материалов" от Гири, из чего автоматически вытекало, что самого Гири там не
было. Я уточнил. Штокман сказал, что моя гипотеза полностью подтверждается
его личными наблюдениями.
Тогда я набрался нахальства, и позвонил Сюняеву по персональному коду.
Валерий Алексеевич страшно развеселился, узнав, что я от него хочу. Он
сказал, что Гирю видели одновременно в трех местах, причем, одно из этих
мест - секретариат Коллегии, а другое - приемная Шатилова, и ни в одном из
этих мест не подтвердили, что он там был. Но, впрочем, и не опровергли.
Вероятно, это какой-то новый релятивистский эффект. Другое возможное
объяснение: Гиря обзавелся собственной волновой функцией и размазался в
пространстве, но тут надо проконсультироваться со Штокманом - возможно ли
такое? В конце концов, какие-то части Гири должны остаться макрообъектами, а
стало быть, должны наблюдаться. Я согласился, что дело нечисто, и мы
разорвали контакт.
На третий день утром Гиря вышел на связь сам, без всякого принуждения.
Он сидел дома в пижаме и пил чай. Увидев меня на экране, он зевнул, и,
прикрывая рот рукой, поинтересовался, что нового. Я сказал, что нового
ничего, все по старому, но зато старое предстало в новом свете. "Ага! -
сказал он. - Значит, встреча с Бодуном состоялась?". Я подтвердил, что да, и
что даже несколько более того, а именно: там же состоялась еще одна встреча.
Тогда он еще раз зевнул, и предложил явиться для приватного доклада прямо к
нему на дом.
Я явился. Гиря угостил меня чаем. Во время доклада он позевывал, но
слушал предельно внимательно, ни разу не перебил, и не задал ни одного
вопроса. Потом сказал:
"Глеб, прошлую ночь я спал всего два часа, а эту ночь вообще не спал.
Соображаю очень плохо. То, что ты мне рассказал, я воспринял, но мне это
надо переварить. "Карабумба намба тумба" - очень убедительный аргумент. Сам
бы я до этого не додумался, но, видать, там, в виртуальной среде, мои
мыслительные способности резко обострились. Сказать по правде, если бы я
раньше не имел дела с Калуцей и Сомовым, я во все это сроду бы не поверил,
даже если бы ты все сказки про Карабумбу воспроизвел мне дословно. Сам-то ты
веришь?"
"А вы подтверждаете, что Карабумба фигурирует в ваших детских
воспоминаниях?"
"Да".
"Тогда простой логический вывод: Ни в каком участке моего мозга
никакого Карабумбы никогда не было. Теперь он появился. То есть, каким-то
образом он перебрался от вас ко мне. Этот факт имеет место, и во что-то не
верить у вас нет никакой необходимости. Предъявленный нам ящик обладает
именно теми свойствами, которые продемонстрировал Бодун".
"Недурно, - похвалил Гиря.- Но для меня лазейка остается. Суди сам:
присоски я одевал, с ящиком взаимодействовал. Но кто мне доказал, что он
зафиксировал мою личность? Никто. Я могу предположить, что это сказочный
ящик, то есть он предназначен для выуживания из головы забытых детских
сказок. Бодун их добыл, и прокрутил тебе - вот и все. Это никак не
доказывает существование где-то там, вне меня самого, копии моей личности".
"Но, Петр Янович, я ведь лично беседовал с копией, и между прочим,
Куропаткин тоже".
"Ты - это ты, а я - это я. Кто мне мешает предположить, что вы все
находитесь в сговоре - ты, Куропаткин, Сюняев, Бодун, Сомов. Короче, все,
включая моего Вовку. К слову сказать, Бодун не желает устроить
непосредственный контакт между мной и моей копией под явно надуманным и
смехотворным предлогом. Это меня чрезвычайно настораживает. Твои
комментарии?".
"Ну, я не знаю... Думаю, у него есть основания не подпускать вас к
самому себе. Если допустить, что Бодун прав, и ваша виртуальная личность
разворачивается в мозгу того, кто к ней подключился, то что же получится,
если она начнет действовать в вашем собственном мозгу?".
"А что тогда получится?".
"Да, ведь тогда в одном мозгу соберутся две ваших личности. Вы же там
друг друга со свету сживете!".
"Это веский аргумент. И что? У меня в запасе есть предположение, что
весь мир на меня ополчился, или, что он, этот мир, существует исключительно
в моем мозгу, или, что я сошел с ума. Последнее, я, кстати, уже как-то
предполагал на твоих глазах".
"Тогда я сдаюсь!"
"Вот то-то же... Но, Глеб, лично для меня есть еще один веский аргумент
в пользу существования виртуального Гири. Дело в том, что он правильно
проинтерпретировал двадцать шесть с лишним процентов моего нейтралитета. Ты,
конечно, мог и сам это предположить, но тогда, воспроизводя мне
интерпретацию, сильно рисковал. Ведь если бы ты ошибся, и я имел в виду
нечто иное, я немедленно заподозрил бы, что вы с Бодуном стараетесь склонить
меня к выгодному для него решению. А на такой риск Бодун пойти не мог.
Слишком многое поставлено на карту, и он это понимает...".
"Петр Янович, я сегодня прекрасно выспался, но впечатление такое, что
выспались вы, а я засыпаю. Ваше последнее логическое построение я вообще не
воспринял!"
"Да это я так, резвлюсь перед сном. Вечерняя разминка мозгов. Ты,
кстати мозгами потягиваться не умеешь? А зевать?".
"Нет, Петр Янович, зевать мозгами я не умею".
"Зря. Очень полезное упражнение... В общем, ты мне рассказал массу
интересного. Дело в том, что ящики для извлечения сказок их мозгов наша
цивилизация тоже делать не умеет. А значит, мы имеем дело с чем-то явно
неземного происхождения. Следовательно, теорема доказана. Короче, я сейчас
ложусь спать, а ты свяжись с Сомовым и Сюняевым. Вечером в семь встречаемся
у Сомова".
"Куропаткин?"
"Нет. Гипотез мы больше измышлять не будем, и ему там делать нечего.
Тем более, что, предположительно, вашего разговора с Бодуном он не слышал...
Все. Иди".
Вечером, появившись у Сомова вместе с Сюняевым, Гиря прямо с порога
заявил, что у нас состоится тайная вечеря, и поинтересовался, есть ли в
наличии кровь Христова. Сомов сказал, что она разумеется, в наличии, но кто,
собственно, здесь Христос? Гиря ответил, что значения это не имеет, "ибо
важен сам процесс, а не персоналии, в нем участвующие". Лично он предлагает
назначить на эту роль Сюняева, но если последуют возражения, то с его
стороны возражений не последует. Валерий Алексеевич возражал. Он сказал,
что, очевидно, стал жертвой очередной интриги, ибо опрометчиво занял не свое
кресло. А теперь, вероятно, должен испить горькую чашу раскаяния и принести
жертву "во искупление грехов всего человечества за отчетный период".
- На что, ты собственно, намекаешь? - осведомился Гиря.
Валерий Алексеевич нервно потеребил нос. Я решил, что, выражаясь
лингвистически, "рыльце у него в пуху, и пух его щекочет".
- Ну как же! Я ведь, по твоему наущению, устроил целых четыре скандала.
На меня конечно же возвели поклеп, и теперь, очевидно, запланировано
распятие. Я выражаю категорический протест. Если я перевыполнил план по
скандалам, то лишь только потому, что слишком усердно выполнял твои
указания. Нельзя же, в конце концов, порицать за усердие и прилежание!
- Почему же нельзя? Можно и нужно! - Гиря энергично разрезал воздух
ребром ладони, имитируя движение ножа гильотины. - Но не в данном конкретном
случае. Наоборот, сейчас я склонен выразить тебе свое полное одобрение. Ты
просто мастерски разыграл партию. Почти каждый, с кем я имел дело,
немедленно начинал каяться во всех смертных грехах. Такого я еще отродясь не
видел! Сам Астор бил себя в грудь и угрожал даже на смертном одре принимать
строжайшие меры... Нет, Валера, ты просто молодец. А не хочешь быть
Христом - пожалуйста. Должность Иуды пока вакантна. Оформлять?
- А какие еще вакансии? - деловито осведомился Сюняев. - Я бы предпочел
занять место апостола Петра. Петр в переводе с э-э.., по-моему,
греческого, - камень.
Сомов хихикнул сбоку, и произнес в сторону:
- Роль Петра по праву исполнит сам Петр Янович, ибо "тверда его длань,
и поступь крепка, а сердце - кремень"...
- И сам он, как пень, - пробормотал Гиря.
"Началась лингвистика! - подумал я. - Теперь добра не жди..."
И сказал:
- Если без Христа никак - я готов. Давайте начнем процедуру.
- Сейчас начнем, - пообещал Гиря. - Так. Владимир Корнеевич у нас будет
Павел, ибо "мудр аки змий, и рассудком зело обременен". А ты, Валера..., ну,
кто там был еще? Скажем, Магдалина тебя устроит? Омоешь слезами, помажешь
мирром - дело, в общем, пустячное...
- Однако..., - буркнул Сюняев. - Но, в конце-то концов, кто-то должен
являть милосердие и сострадание... И, как говорится, если не я, то кто?
- Дележка портфелей - дело ответственное, - сказал Гиря. - Но пора и
честь знать. - он поерзал на стуле и прочно укрепил локти на столе. - Шутки
в сторону. Первое. Так уж получилось, что информация по интересующей нас
теме рассредоточена. Полной информации не имеет никто, но круг лиц,
обладающих теми или иными ее частями довольно обширен. А круг лиц, которые
полностью понимают сложившуюся ситуацию, довольно узок. Собственно, мы
четверо, да еще Куропаткин, и есть этот круг. Вероятно, со временем этот
круг расширится за счет, например, Шатилова и еще кое-кого, но не сильно. Я
бы хотел, чтобы, по крайней мере, он не расширялся без моего ведома. Можете
ли вы мне это твердо обещать?
- Петя, ты говоришь таким тоном, как будто нас ждет катастрофа! -
испуганно произнес Сюняев. - Что стряслось?.. Что-то стряслось?
Гиря поднял руки.
- Валера, не устраивай истерику. Ничего не стряслось. И впредь ничего
не стрясется. Все будет крайне хорошо и просто замечательно. Уверяю тебя,
нет никаких оснований для беспокойства!
- Но я же абсолютно ничего не понял из того, о чем ты говорил!
- Но я еще ничего не говорил!
- Ну, так скажи, наконец, в чем дело?
- Послушай, мы только начали, а у тебя уже нервический припадок. Что же
будет к концу?! Прошу тебя, успокойся. Не знаю.., коньяку ему налейте, что
ли... Валера, я всего лишь прошу, чтобы ты и все здесь присутствующие до
поры до времени не делились ни с кем никакими своими прозрениями. Не
насовсем, понимаешь, а только на время. Я ведь не могу знать, что тебе в
голову стукнет завтра. И ты с этим побежишь в Коллегию, или напишешь
докладную, что, мол, так и так, Гиря, мол, враг человечества...
- Но ведь ты не враг, я же знаю.
- Не враг. Я - лучший друг человечества, самый верный, и преданный,
клянусь всем, чем тебе хочется. Но я начинаю очень сложную интригу, причем,
желательно, чтобы все остальное человечество в нее не было бы втянуто. Пусть
себе идет по пути прогресса - мы ведь не станем ему мешать, правда?
- Хорошо, уговорил!
- Ну, вот и ладушки! А остальные? - Гиря посмотрел на Сомова.
Тот улыбнулся и кивнул.
- Ты, Глеб? Я, конечно, могу тебе просто дать указание держать язык за
зубами, но все же?
Я, по примеру Сомова, тоже улыбнулся и кивнул.
- Тогда у меня к тебе просьба: возьми на себя психологическую
балансировку Куропаткина.
- Я думаю, с Васей проблем не будет - наш человек.
- Глеб, - Гиря просверлил меня взглядом. - Я не прошу тебя думать. Я
прошу сделать так, чтобы проблема Куропаткина в перечне моих проблем не
фигурировала. Если для этого нужно думать - думай. Если блеять козлом -
блей. Но просьбу мою выполни. Куропаткин еще пацан, и вращается в своем
кругу. А это такой контингент, в котором информация распространяется быстрее
скорости звука, и желающих хоть завтра лететь к звездам предостаточно. Ты
вот подумай лучше, что произойдет, когда эта часть всеми правдами и
неправдами полезет в космос осваивать кометы... И еще: если он хоть словом
обмолвится о том, что они с моим.., этим, как его,.. выделывали в
виртуальной реальности, я ему уши оборву!
- Тогда уж логичней вырвать язык, - заметил Сомов. - Но, о чем,
собственно речь?
- Погоди, Володя, дай мне закончить, - отмахнулся Гиря. - Что касается
Кикнадзе, Штокмана и Карпентера, я их сам в свое время обо всем
проинформирую во всех деталях. Они народ необидчивый - поймут. А лишний риск
утечки информации мне ни к чему... Теперь, Глеб, рассказывай о визите к
Бодуну. Без эмоций, но с деталями.
Я начал рассказывать. Я старался все излагать сухо и максимально
подробно. Разумеется, я умолчал кое о чем, в частности, о том что Гирей
обещано содействие. Я решил, что будет лучше, если этот момент он озвучит
сам. Соответственно, я умолчал и о пожеланиях Бодуна.
По мере того, как я рассказывал, на лице Сюняева все явственнее
проступала гримаса недоверия. Сомов же не проявлял никаких эмоций.
Когда я закончил, Гиря сказал:
- Я владею кое-какими дополнительными фактами. Но сначала хочу услышать
ваше мнение. Ты, Валера, как вроде не веришь своим ушам. Я тоже испытал на
себе это неприятное м-м... недоверие, но немного поразмыслив, пришел к
выводу, что никаких доводов, подтверждающих его обоснованность изобрести не
могу. В твоем интеллектуальном арсенале есть разные логические трюизмы.
Самое время их сейчас продемонстрировать изумленной публике.
- Знаешь.., - Валерий Алексеевич потряс руками. - Все это настолько
дико и фантастично, что...
- Да, - обронил Сомов. - Это впечатляет. Но для меня, лично, теперь
многое становится на свои места. Меня даже не смущает тот факт, что
виртуальный Гиря так буднично воспринимает свое состояние. Хотя он, как я
понял, оказался в весьма необычном положении. Так вот, после аварии я лежал
в клинике. Был момент, когда и я, и тот, второй Сомов, существовали
одновременно в одной голове. Это трудно передать, но мы как бы стояли один
против другого, а наше общее тело было для нас чем-то третьим. И как бы
задавало немой вопрос: "что мне делать?". Я первый сообразил, кто мы и где
мы. И сказал ему: "давай ты!". Потом наблюдал за событиями как бы со
стороны, и мое бытие стало каким-то рваным...
- Володя, поговорим об этом позже, - мягко перебил Гиря. - Констатирую.
У меня больше нет сомнений в том, что некая группа людей во главе с Асеевым
создала м-м.., скажем так, консорциум, и в течении примерно семи лет
готовила полет за пределы Солнечной системы, имея целью основать дочернюю
цивилизацию. Сейчас они, в основном, уже готовы к старту. Какими
дополнительными средствами располагают, вам известно. Главный вопрос,
который мы, здесь сидящие, должны решить пока только для себя - я это
подчеркиваю - что нужно делать исходя из интересов нашей цивилизации? Опять
подчеркиваю: цивилизации в целом, а не тех или иных ее частей. Возможные
ответы: игнорировать, помочь, воспрепятствать.
- Петя, - голос Сюняева дрогнул. - Что ты такое говоришь! Как мы можем
препятствовать? Разве мы имеем на это право? Неужели... Это ведь... Это
преступление. Этого нельзя делать!
- Валера, родной, - Гиря поднял ладони кверху, - я всего лишь отчетливо
сформулировал варианты. Так я поступаю всегда. Если проблема конкретная, я
подхожу к ее решению конкретно. Вот сейчас некая проблема конкретизируется
прямо на наших глазах. Все возможные с нашей стороны реакции я перечислил.
Рассматриваю реакцию "воспрепятствовать". Беру в расчет все последствия.
Ущерб наносится? Практически, никакого. Наоборот, утиль с орбит исчезает.
Люди гибнут? Ну, в каком-то смысле, да. Они ведь не вернутся, то есть
исчезнут. Но исчезнут добровольно, и даже во имя какой-то высокой цели...
Требуются значительные затраты ресурсов? Никаких!.. Моральный ущерб
наносится? Тут могут быть разные мнения. Но особого ущерба я не прогнозирую,
если конечно... Что еще? Все! Никаких оснований препятствовать я не вижу.
Пусть летят. Обрати внимание: мне совершенно не понадобились эмоции.
- В тебе погиб выдающийся бухгалтер, - сказал Сюняев желчно.
- Ничего подобного. Он во мне живет и процветает. Ведет баланс условий,
обстоятельств, действий и последствий этих действий. Я, как ты заметил, не
взял на себя роль Христа, и не хочу страдать за все человечество, или
какую-то его часть. Но считаю, что имею право взвешивать последствия и за
всех скопом, и за каждого в отдельности... Твое мнение, Володя?
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг