Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
спускать глаз с Бодуна, но во всем ему потакать, Гиря отключился,  и  больше
на связь не выходил.
     Я решил довести дело до конца. Я связался с  Кикнадзе.  Зураб  Шалвович
сказал, что "брошен на произвол судьбы в этом  богом  забытом  месте",  и  с
Гирей не связывался уже неделю, поскольку доложить ему пока  нечего,  а  сам
Гиря его игнорирует. Я спросил, где это место? Он сказал, что в Непале, и мы
простились.
     Я  связался  со  Штокманом.  Тот  сидел  дома   в   ожидании   каких-то
"материалов" от Гири, из чего автоматически вытекало, что самого Гири там не
было. Я уточнил. Штокман сказал, что моя гипотеза  полностью  подтверждается
его личными наблюдениями.
     Тогда я набрался нахальства, и позвонил Сюняеву по персональному  коду.
Валерий Алексеевич страшно развеселился, узнав,  что  я  от  него  хочу.  Он
сказал, что Гирю видели одновременно в трех местах,  причем,  одно  из  этих
мест - секретариат Коллегии, а другое - приемная Шатилова, и ни в  одном  из
этих мест не подтвердили, что он там был.  Но,  впрочем,  и  не  опровергли.
Вероятно,  это  какой-то  новый  релятивистский  эффект.  Другое   возможное
объяснение: Гиря обзавелся собственной  волновой  функцией  и  размазался  в
пространстве, но тут надо проконсультироваться со Штокманом  -  возможно  ли
такое? В конце концов, какие-то части Гири должны остаться макрообъектами, а
стало быть, должны  наблюдаться.  Я  согласился,  что  дело  нечисто,  и  мы
разорвали контакт.
     На третий день утром Гиря вышел на связь сам, без всякого принуждения.
     Он сидел дома в пижаме и пил чай. Увидев меня на экране, он зевнул,  и,
прикрывая рот рукой, поинтересовался,  что  нового.  Я  сказал,  что  нового
ничего, все по старому, но зато старое предстало  в  новом  свете.  "Ага!  -
сказал он. - Значит, встреча с Бодуном состоялась?". Я подтвердил, что да, и
что даже несколько более того, а именно: там же состоялась еще одна встреча.
Тогда он еще раз зевнул, и предложил явиться для приватного доклада прямо  к
нему на дом.
     Я явился. Гиря угостил меня чаем. Во время  доклада  он  позевывал,  но
слушал предельно внимательно, ни разу не  перебил,  и  не  задал  ни  одного
вопроса. Потом сказал:
     "Глеб, прошлую ночь я спал всего два часа, а эту ночь вообще  не  спал.
Соображаю очень плохо. То, что ты мне рассказал, я  воспринял,  но  мне  это
надо переварить. "Карабумба намба тумба" - очень убедительный аргумент.  Сам
бы я до этого не додумался,  но,  видать,  там,  в  виртуальной  среде,  мои
мыслительные способности резко обострились. Сказать по  правде,  если  бы  я
раньше не имел дела с Калуцей и Сомовым, я во все это сроду бы  не  поверил,
даже если бы ты все сказки про Карабумбу воспроизвел мне дословно. Сам-то ты
веришь?"
     "А  вы  подтверждаете,  что  Карабумба  фигурирует  в   ваших   детских
воспоминаниях?"
     "Да".
     "Тогда простой  логический  вывод:  Ни  в  каком  участке  моего  мозга
никакого Карабумбы никогда не было. Теперь он появился.  То  есть,  каким-то
образом он перебрался от вас ко мне. Этот факт имеет место, и во  что-то  не
верить у вас нет никакой  необходимости.  Предъявленный  нам  ящик  обладает
именно теми свойствами, которые продемонстрировал Бодун".
     "Недурно, - похвалил Гиря.- Но для меня  лазейка  остается.  Суди  сам:
присоски я одевал, с ящиком взаимодействовал. Но кто  мне  доказал,  что  он
зафиксировал мою личность? Никто. Я могу  предположить,  что  это  сказочный
ящик, то есть он предназначен  для  выуживания  из  головы  забытых  детских
сказок. Бодун их добыл,  и  прокрутил  тебе  -  вот  и  все.  Это  никак  не
доказывает существование где-то там, вне меня самого, копии моей личности".
     "Но, Петр Янович, я ведь лично беседовал  с  копией,  и  между  прочим,
Куропаткин тоже".
     "Ты - это ты, а я - это я. Кто мне  мешает  предположить,  что  вы  все
находитесь в сговоре - ты, Куропаткин, Сюняев, Бодун,  Сомов.  Короче,  все,
включая  моего  Вовку.  К  слову   сказать,   Бодун   не   желает   устроить
непосредственный контакт между мной и моей  копией  под  явно  надуманным  и
смехотворным   предлогом.   Это   меня   чрезвычайно   настораживает.   Твои
комментарии?".
     "Ну, я не знаю... Думаю, у него есть  основания  не  подпускать  вас  к
самому себе. Если допустить, что Бодун прав,  и  ваша  виртуальная  личность
разворачивается в мозгу того, кто к ней подключился, то  что  же  получится,
если она начнет действовать в вашем собственном мозгу?".
     "А что тогда получится?".
     "Да, ведь тогда в одном мозгу соберутся две ваших личности. Вы  же  там
друг друга со свету сживете!".
     "Это веский аргумент. И что? У меня в запасе  есть  предположение,  что
весь мир на меня ополчился, или, что он, этот мир, существует  исключительно
в моем мозгу, или, что я сошел с  ума.  Последнее,  я,  кстати,  уже  как-то
предполагал на твоих глазах".
     "Тогда я сдаюсь!"
     "Вот то-то же... Но, Глеб, лично для меня есть еще один веский аргумент
в пользу существования виртуального Гири.  Дело  в  том,  что  он  правильно
проинтерпретировал двадцать шесть с лишним процентов моего нейтралитета. Ты,
конечно,  мог  и  сам  это  предположить,   но   тогда,   воспроизводя   мне
интерпретацию, сильно рисковал. Ведь если бы ты ошибся,  и  я  имел  в  виду
нечто иное, я немедленно заподозрил бы, что вы с Бодуном стараетесь склонить
меня к выгодному для него решению. А на  такой  риск  Бодун  пойти  не  мог.
Слишком многое поставлено на карту, и он это понимает...".
     "Петр Янович, я сегодня прекрасно выспался, но впечатление  такое,  что
выспались вы, а я засыпаю. Ваше последнее логическое построение я вообще  не
воспринял!"
     "Да это я так, резвлюсь  перед  сном.  Вечерняя  разминка  мозгов.  Ты,
кстати мозгами потягиваться не умеешь? А зевать?".
     "Нет, Петр Янович, зевать мозгами я не умею".
     "Зря. Очень полезное упражнение... В  общем,  ты  мне  рассказал  массу
интересного. Дело в том, что ящики для  извлечения  сказок  их  мозгов  наша
цивилизация тоже делать не умеет. А значит, мы  имеем  дело  с  чем-то  явно
неземного происхождения. Следовательно, теорема доказана. Короче,  я  сейчас
ложусь спать, а ты свяжись с Сомовым и Сюняевым. Вечером в семь  встречаемся
у Сомова".
     "Куропаткин?"
     "Нет. Гипотез мы больше измышлять не будем, и ему  там  делать  нечего.
Тем более, что, предположительно, вашего разговора с Бодуном он не слышал...
Все. Иди".


     Вечером, появившись у Сомова вместе с Сюняевым,  Гиря  прямо  с  порога
заявил, что у нас состоится тайная вечеря,  и  поинтересовался,  есть  ли  в
наличии кровь Христова. Сомов сказал, что она разумеется, в наличии, но кто,
собственно, здесь Христос? Гиря ответил, что значения  это  не  имеет,  "ибо
важен сам процесс, а не персоналии, в нем участвующие". Лично он  предлагает
назначить на эту роль Сюняева,  но  если  последуют  возражения,  то  с  его
стороны возражений не последует. Валерий  Алексеевич  возражал.  Он  сказал,
что, очевидно, стал жертвой очередной интриги, ибо опрометчиво занял не свое
кресло. А теперь, вероятно, должен испить горькую чашу раскаяния и  принести
жертву "во искупление грехов всего человечества за отчетный период".
     - На что, ты собственно, намекаешь? - осведомился Гиря.
     Валерий Алексеевич  нервно  потеребил  нос.  Я  решил,  что,  выражаясь
лингвистически, "рыльце у него в пуху, и пух его щекочет".
     - Ну как же! Я ведь, по твоему наущению, устроил целых четыре скандала.
На меня  конечно  же  возвели  поклеп,  и  теперь,  очевидно,  запланировано
распятие. Я выражаю категорический протест.  Если  я  перевыполнил  план  по
скандалам,  то  лишь  только  потому,  что  слишком  усердно  выполнял  твои
указания. Нельзя же, в конце концов, порицать за усердие и прилежание!
     - Почему же нельзя? Можно и нужно! -  Гиря  энергично  разрезал  воздух
ребром ладони, имитируя движение ножа гильотины. - Но не в данном конкретном
случае. Наоборот, сейчас я склонен выразить тебе свое полное  одобрение.  Ты
просто  мастерски  разыграл  партию.  Почти  каждый,  с  кем  я  имел  дело,
немедленно начинал каяться во всех смертных грехах. Такого я еще отродясь не
видел! Сам Астор бил себя в грудь и угрожал даже на смертном одре  принимать
строжайшие меры...  Нет,  Валера,  ты  просто  молодец.  А  не  хочешь  быть
Христом - пожалуйста. Должность Иуды пока вакантна. Оформлять?
     - А какие еще вакансии? - деловито осведомился Сюняев. - Я бы предпочел
занять  место  апостола  Петра.  Петр  в   переводе   с   э-э..,   по-моему,
греческого, - камень.
     Сомов хихикнул сбоку, и произнес в сторону:
     - Роль Петра по праву исполнит сам Петр Янович, ибо "тверда его  длань,
и поступь крепка, а сердце - кремень"...
     - И сам он, как пень, - пробормотал Гиря.
     "Началась лингвистика! - подумал я. - Теперь добра не жди..."
     И сказал:
     - Если без Христа никак - я готов. Давайте начнем процедуру.
     - Сейчас начнем, - пообещал Гиря. - Так. Владимир Корнеевич у нас будет
Павел, ибо "мудр аки змий, и рассудком зело обременен". А ты, Валера..., ну,
кто там был еще? Скажем, Магдалина тебя устроит?  Омоешь  слезами,  помажешь
мирром - дело, в общем, пустячное...
     - Однако..., - буркнул Сюняев. - Но, в конце-то концов,  кто-то  должен
являть милосердие и сострадание... И, как говорится, если не я, то кто?
     - Дележка портфелей - дело ответственное, - сказал Гиря. -  Но  пора  и
честь знать. - он поерзал на стуле и прочно укрепил локти на столе. -  Шутки
в сторону. Первое. Так уж получилось, что  информация  по  интересующей  нас
теме  рассредоточена.  Полной  информации  не  имеет  никто,  но  круг  лиц,
обладающих теми или иными ее частями довольно обширен. А круг  лиц,  которые
полностью понимают  сложившуюся  ситуацию,  довольно  узок.  Собственно,  мы
четверо, да еще Куропаткин, и есть этот круг.  Вероятно,  со  временем  этот
круг расширится за счет, например, Шатилова и еще кое-кого, но не сильно.  Я
бы хотел, чтобы, по крайней мере, он не расширялся без моего ведома.  Можете
ли вы мне это твердо обещать?
     - Петя, ты говоришь таким тоном,  как  будто  нас  ждет  катастрофа!  -
испуганно произнес Сюняев. - Что стряслось?.. Что-то стряслось?
     Гиря поднял руки.
     - Валера, не устраивай истерику. Ничего не стряслось. И  впредь  ничего
не стрясется. Все будет крайне хорошо и просто  замечательно.  Уверяю  тебя,
нет никаких оснований для беспокойства!
     - Но я же абсолютно ничего не понял из того, о чем ты говорил!
     - Но я еще ничего не говорил!
     - Ну, так скажи, наконец, в чем дело?
     - Послушай, мы только начали, а у тебя уже нервический припадок. Что же
будет к концу?! Прошу тебя, успокойся. Не знаю.., коньяку ему  налейте,  что
ли... Валера, я всего лишь прошу, чтобы ты и  все  здесь  присутствующие  до
поры до времени не  делились  ни  с  кем  никакими  своими  прозрениями.  Не
насовсем, понимаешь, а только на время. Я ведь не могу  знать,  что  тебе  в
голову стукнет завтра. И  ты  с  этим  побежишь  в  Коллегию,  или  напишешь
докладную, что, мол, так и так, Гиря, мол, враг человечества...
     - Но ведь ты не враг, я же знаю.
     - Не враг. Я - лучший друг человечества,  самый  верный,  и  преданный,
клянусь всем, чем тебе хочется. Но я начинаю очень сложную интригу,  причем,
желательно, чтобы все остальное человечество в нее не было бы втянуто. Пусть
себе идет по пути прогресса - мы ведь не станем ему мешать, правда?
     - Хорошо, уговорил!
     - Ну, вот и ладушки! А остальные? - Гиря посмотрел на Сомова.
     Тот улыбнулся и кивнул.
     - Ты, Глеб? Я, конечно, могу тебе просто дать указание держать язык  за
зубами, но все же?
     Я, по примеру Сомова, тоже улыбнулся и кивнул.
     - Тогда  у  меня  к  тебе  просьба:  возьми  на  себя   психологическую
балансировку Куропаткина.
     - Я думаю, с Васей проблем не будет - наш человек.
     - Глеб, - Гиря просверлил меня взглядом. - Я не прошу  тебя  думать.  Я
прошу сделать так, чтобы проблема Куропаткина  в  перечне  моих  проблем  не
фигурировала. Если для этого нужно думать -  думай.  Если  блеять  козлом  -
блей. Но просьбу мою выполни. Куропаткин еще  пацан,  и  вращается  в  своем
кругу. А это такой контингент, в котором информация распространяется быстрее
скорости звука, и желающих хоть завтра лететь к  звездам  предостаточно.  Ты
вот подумай  лучше,  что  произойдет,  когда  эта  часть  всеми  правдами  и
неправдами полезет в космос осваивать кометы... И еще: если он  хоть  словом
обмолвится  о  том,  что  они  с  моим..,  этим,  как  его,..  выделывали  в
виртуальной реальности, я ему уши оборву!
     - Тогда уж логичней вырвать  язык,  -  заметил  Сомов.  -  Но,  о  чем,
собственно речь?
     - Погоди, Володя, дай мне закончить, - отмахнулся Гиря. - Что  касается
Кикнадзе,  Штокмана  и  Карпентера,  я  их  сам  в  свое  время   обо   всем
проинформирую во всех деталях. Они народ необидчивый - поймут. А лишний риск
утечки информации мне ни к чему... Теперь,  Глеб,  рассказывай  о  визите  к
Бодуну. Без эмоций, но с деталями.
     Я начал рассказывать.  Я  старался  все  излагать  сухо  и  максимально
подробно. Разумеется, я умолчал кое о чем, в  частности,  о  том  что  Гирей
обещано содействие. Я решил, что будет лучше, если этот  момент  он  озвучит
сам. Соответственно, я умолчал и о пожеланиях Бодуна.
     По мере того,  как  я  рассказывал,  на  лице  Сюняева  все  явственнее
проступала гримаса недоверия. Сомов же не проявлял никаких эмоций.
     Когда я закончил, Гиря сказал:
     - Я владею кое-какими дополнительными фактами. Но сначала хочу услышать
ваше мнение. Ты, Валера, как вроде не веришь своим ушам. Я тоже  испытал  на
себе это неприятное м-м...  недоверие,  но  немного  поразмыслив,  пришел  к
выводу, что никаких доводов, подтверждающих его обоснованность изобрести  не
могу. В твоем интеллектуальном  арсенале  есть  разные  логические  трюизмы.
Самое время их сейчас продемонстрировать изумленной публике.
     - Знаешь.., - Валерий Алексеевич потряс руками.  -  Все  это  настолько
дико и фантастично, что...
     - Да, - обронил Сомов. - Это впечатляет. Но  для  меня,  лично,  теперь
многое становится на  свои  места.  Меня  даже  не  смущает  тот  факт,  что
виртуальный Гиря так буднично воспринимает свое состояние. Хотя  он,  как  я
понял, оказался в весьма необычном положении. Так вот, после аварии я  лежал
в клинике. Был  момент,  когда  и  я,  и  тот,  второй  Сомов,  существовали
одновременно в одной голове. Это трудно передать, но мы как бы  стояли  один
против другого, а наше общее тело было для нас  чем-то  третьим.  И  как  бы
задавало немой вопрос: "что мне делать?". Я первый сообразил, кто мы  и  где
мы. И сказал ему: "давай  ты!".  Потом  наблюдал  за  событиями  как  бы  со
стороны, и мое бытие стало каким-то рваным...
     - Володя, поговорим об этом позже, - мягко перебил Гиря. - Констатирую.
У меня больше нет сомнений в том, что некая группа людей во главе с  Асеевым
создала м-м.., скажем  так,  консорциум,  и  в  течении  примерно  семи  лет
готовила полет за пределы Солнечной системы, имея  целью  основать  дочернюю
цивилизацию.  Сейчас  они,  в  основном,  уже  готовы   к   старту.   Какими
дополнительными  средствами  располагают,  вам  известно.  Главный   вопрос,
который мы, здесь сидящие, должны решить  пока  только  для  себя  -  я  это
подчеркиваю - что нужно делать исходя из интересов нашей цивилизации?  Опять
подчеркиваю: цивилизации в целом, а не тех или  иных  ее  частей.  Возможные
ответы: игнорировать, помочь, воспрепятствать.
     - Петя, - голос Сюняева дрогнул. - Что ты такое говоришь! Как мы  можем
препятствовать? Разве мы имеем на это  право?  Неужели...  Это  ведь...  Это
преступление. Этого нельзя делать!
     - Валера, родной, - Гиря поднял ладони кверху, - я всего лишь отчетливо
сформулировал варианты. Так я поступаю всегда. Если проблема  конкретная,  я
подхожу к ее решению конкретно. Вот сейчас некая  проблема  конкретизируется
прямо на наших глазах. Все возможные с нашей стороны реакции  я  перечислил.
Рассматриваю реакцию "воспрепятствовать". Беру  в  расчет  все  последствия.
Ущерб наносится? Практически, никакого. Наоборот, утиль  с  орбит  исчезает.
Люди гибнут? Ну, в каком-то смысле,  да.  Они  ведь  не  вернутся,  то  есть
исчезнут. Но исчезнут добровольно, и даже во имя  какой-то  высокой  цели...
Требуются  значительные  затраты  ресурсов?   Никаких!..   Моральный   ущерб
наносится? Тут могут быть разные мнения. Но особого ущерба я не прогнозирую,
если конечно... Что еще? Все! Никаких оснований препятствовать  я  не  вижу.
Пусть летят. Обрати внимание: мне совершенно не понадобились эмоции.
     - В тебе погиб выдающийся бухгалтер, - сказал Сюняев желчно.
     - Ничего подобного. Он во мне живет и процветает. Ведет баланс условий,
обстоятельств, действий и последствий этих действий. Я, как ты  заметил,  не
взял на себя роль Христа, и  не  хочу  страдать  за  все  человечество,  или
какую-то его часть. Но считаю, что имею право взвешивать  последствия  и  за
всех скопом, и за каждого в отдельности... Твое мнение, Володя?

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг