действие. От высоковольтного генератора атмосферу над ванной пронизывали
голубые молнии. Кипела вода, насыщенная более чем десятью тысячами веществ.
Гудели трансформаторы электрических мешалок. Дозиметры показывали высокую
степень радиоактивности в растворе и в пространстве, окружающем ванну.
Я следил за всем, что происходит в океане по приборам, вынесенным в
другое помещение. Периодически я выключал источники излучения и входил, для
того чтобы посмотреть, что же происходит. В аквариуме совершались
удивительные события: то раствор окрашивался в яркие цвета, то вдруг на дно
выпадали осадки, то вдруг стенки покрывались серебристым налетом, то на
поверхности возникали радужные разводы, как будто бы на жидкость было налито
масло. А я все продолжал перемешивать содержимое, подвергая раствор наобум
самым фантастическим воздействиям температуры и излучениям. Два или три раза
я охлаждал ванну почти до замерзания, затем снова разогревал ее до кипения,
многократно увеличивал и уменьшал интенсивность и жесткость рентгеновского и
ультрафиолетового облучения. Несколько раз я приставлял к ванне датчик
ультразвуковых колебаний и пронизывал ее мощными потоками ультразвука. То,
что происходило в моей модели первобытного моря, наверное, можно сравнить с
самим адом, и этот ад прекратил свое существование только тогда, когда
календарь показал, что скоро из отпуска начнут возвращаться мои сотрудники.
Я никогда не забуду тот день, когда впервые увидел раствор в аквариуме в
спокойном состоянии. Жидкость была кристально чистой, на дне лежал слой
рыхлого сероватого осадка, из разных углов ванны медленно поднимались
маленькие пузырьки газа. "Если в жидкости есть хоть что-нибудь живое, то оно
должно дышать". Тогда я решил впустить под колпак, покрывавший ванную,
немного воздуха. Только я это сделал, как вдруг на моих глазах произошло
настоящее чудо. По всей массе раствора заблестели крохотные звездочки,
которые на глазах стали превращаться в полупрозрачные желеобразные зерна.
Они быстро сливались друг с другом в комочки, затем в крупные комки и,
наконец, начали расти! Вскоре некоторые экземпляры выросли с куриное яйцо, и
тогда я заметил, что продолговатая опаловая масса не однородна, а что в
самом ее центре виднеется кроваво-красное пятно. Это было ядро живой
первобытной клетки!
- Почему вы так думаете? - спросил я пораженный.
- Идемте, и я вам покажу, почему я так думаю!
- Вы мне покажете синтезированный живой белок?
- Я вам покажу синтезированное живое существо. Мы пересекли кабинет
Брайнина и вошли в боковую дверь. Он повернул выключатель, и лаборатория
наполнилась ярким электрическим светом. Я остановился как вкопанный перед
странным сооружением, напоминавшим гигантский аквариум под тонким стеклянным
колпаком. Над прямоугольным стеклянным ящиком на металлических стойках
склонили свои хоботы рентгеновские трубки, на штативах в рефлекторах
поблескивали ртутные лампы сверхвысокого давления. Аквариум возвышался на
двух металлических опорах, под которые уходили электрические провода.
Брайнин обошел ванну с противоположной стороны и включил прожектор,
который пронизал яркими лучами света всю толщу жидкости. Я вскрикнул от
изумления. Жидкость, до того казавшаяся мне просто мутной, вдруг засияла
всеми цветами радуги. Радужные пятна не стояли на месте, а медленно
двигались в различных направлениях. Я подошел ближе и застыл, очарованный
изумительной, неповторимой картиной.
Почти прозрачные шары, пульсируя, медленно продвигались в различных
направлениях. В центре каждого из них находилось янтарное пятно, которое,
попадая в прямые лучи прожектора, вспыхивало кроваво-красным светом. Шары
периодически медленно опускались на дно, вытягивались в продолговатые
лепешки, захватывая осевший на дно осадок. На мгновение они становились
непрозрачными, почти молочного цвета, но постепенно снова светлели...
- Они питаются! - воскликнул я, поняв смысл этих периодических
погружений.
- Да, они питаются и делятся, как всякая живая клетка. Смотрите на это
изумительное зрелище.
Академик показал мне на совершенно неподвижный экземпляр, который,
казалось, прилип к самой поверхности жидкости. Его тело плотно облепило
множество пузырьков газа, и он на глазах разрастался и набухал.
- Сейчас я наведу на него свет, и вы увидите настоящий классический
митоз, то, что нам сейчас удается наблюдать только в микроскоп.
Теперь было видно, что, кроме красного ядра, в теле студенистого
существа по обоим полюсам его вытянувшегося тела появились две желтоватые
звездочки, от которых к ядру вытянулись тонкие нежные лучи. Тонкие нити
присосались к противоположным сторонам ядра и стали сокращаться. Ядро
затрепетало и вдруг разорвалось пополам. Одновременно с этим вся гигантская
клетка сузилась посредине, как будто бы ее перетянули невидимым пояском, и
разорвалась на две части.
Я стоял у ванны потрясенный. А нежные прозрачные существа все делились,
двигались, сталкивались...
- Скажите, а почему все они одинаковы? Почему в вашем океане не
возникло сразу множество видов живых существ?
Брайнин пожал плечами.
- Меня это тоже несколько удивляет. Завтра я собираюсь поставить опыт
по созданию новых видов.
- Как?
- Если верить современным теориям, то одним из факторов возникновения
новых видов живых существ являются мутации хромосомов. В ядрах моих
первобытных клеток, или, как я их окрестил, протеиноидов, наверное, тоже
имеются хромосомы, которые определяют и стабилизируют их настоящий вид. Если
мне удастся воздействовать на хромосомы так, чтобы их химическая структура
изменилась, возможно, появятся и новые виды.
- Как вы собираетесь воздействовать на эти хромосомы?
- Гамма-лучами. Из радиобиологии известно, что гамма-лучи особенно
часто вызывают мутации.
- Михаил Федорович! Если вы разрешите, я завтра приду к вам с
фотоаппаратом и запечатлею все, что здесь творится и что возникнет после
вашего нового опыта. Ведь это настоящая, революция в биологии! Я уверен, что
теперь, когда вы сможете продемонстрировать всему миру, что вам удалось
сделать за эти три недели, никто вас не будет считать... этим самым...
Я смущенно провел рукой по лбу.
- Вы хотите сказать, победителя не судят?
- Вот именно.
- Ну что ж. Приходите.
Мы условились с Брайниным встретиться через сутки.
Покидая лабораторию, я видел, как он из соседней комнаты выкатывал
огромную свинцовую бомбу, в которой, наверное, хранился радиоактивный
изотоп, излучающий гамма-лучи.
На следующий день я умышленно не появлялся в редакции, чтобы
преждевременно не волновать своих товарищей. Уж если писать о выдающемся
открытии академика Брайнина, то лучше обо всем сразу: и о том. как был
поставлен опыт, и что получилось, и что было в дальнейшем.
Сжимая фотоаппарат, я ходил по городу, а перед моими глазами медленно
плавали студенистые шары, переливающиеся всеми цветами радуги. Они мне
мерещились в витринах магазинов, в очках прохожих. Я то и дело посматривал
на часы, с нетерпением ожидая часа, когда я снова смогу переступить порог
лаборатории биосинтеза.
Наконец наступил вечер. Было уже семь часов, когда я излетел по
лестнице на третий этаж знакомого мне здания.
На мой стук долго не было ответа. Затем за дверью послышались
торопливые шаги и, когда она распахнулась, в ней показался Брайнин,
запыхавшийся, взволнованный, держа в руках предмет, напоминавший детскую
лопатку.
- Как хорошо, что вы пришли, - сказал он, не здороваясь. - Вы мне
сейчас поможете.
Он буквально побежал в комнату, где стоял аквариум, и я последовал за
ним.
У двери я остановился, не веря своим глазам. Все здесь было, как и
вчера, но только передо мной стоял аквариум, наполненный черной, как смола,
массой!
- Что произошло?!
- Это все новые твари... - пробормотал Брайнин. - Поднимите покровное
стекло, а я постараюсь их вытащить...
- Кого?
- Проклятых мутантов, будь они неладны. Поднимите.
Ничего не понимая, я приподнял большое плоское стекло над аквариумом, а
Брайнин, перегнувшись через край, начал шарить в черной жидкости. Из ванны
сильно пахло сероводородом. На мгновение он что-то захватил, над
поверхностью жидкости на какой-то миг показалась коричневая студенистая
масса, которая шумно встрепенулась и, соскользнув, шлепнулась в жидкость.
Брайнин отошел в сторону и вытер потный лоб.
- Я немножко отдохну. Кажется, все пропало...
- Что у вас случилось? - спросил я, когда мы уселись в его кабинете.
- Когда вы ушли, я установил под ванной кобальтовую пушку и наобум
облучал моих протеиноидов гамма-лучами. Минут десять, не больше. Затем я
убрал источник и стал ждать, что будет. Представьте себе, сколько я ни ждал,
ничего особенного не произошло. Новые поколения протеиноидов были
точь-в-точь такими же, как и их предки. Тогда я ушел домой. И вот, придя
утром в лабораторию, я увидел страшную картину. Среди совершенно прозрачных
особей вдруг появились темно-коричневые существа со щупальцами. Их структура
была совершенно асимметричной. По виду они напоминали огромных амеб. Но
страшное не в этом. К своему ужасу я заметил, что новые макробактерии
периодически нападали на своих предков и безжалостно их пожирали. После
того, как уничтожался один первичный протеиноид, сразу же наступало деление
вторичного, и таким образом с каждым поколением хищников становилось все
больше и больше. Одновременно с этим ванна мутнела и, наконец, стала
совершенно непрозрачной. Только тогда я понял, что случилось. Я безвозвратно
потерял самый первый вид! Я пришел в отчаяние и помчался в соседний
хозяйственный магазин, чтобы купить вот это. И когда я начал пытаться
лопаткой выловить черных мутантов, я вдруг обнаружил, что их в ванне очень
мало и с каждой минутой становилось все меньше и меньше. Вначале я решил,
что они просто погибают. Но когда однажды я вытащил огромный, величиной с
человеческую голову комок слизи, я понял, что они просто пожирают друг друга
и выживают самые сильные. И вот сейчас, наверное, в ванне осталось не более
трех-четырех существ. Но их не видно. А я должен обязательно посмотреть, что
это такое. Обязательно!
Мы снова возвратились к ванне. Жидкость в ней была неспокойной, на
поверхности то и дело возникали крупные черные волны.
- Видите, я прав! Они дерутся между собой! Каждый из них хочет сделать
своей добычей другого!
Я оттащил к стенке стеклянную крышку.
- Михаил Федорович, дайте мне ваше оружие, я попытаюсь выловить
какую-нибудь тварь.
Я почему-то был страшно зол на гадин, которые уничтожили изумительный
мир первичных живых существ. Теперь здесь тоже была жизнь, но какая-то
гадкая, хищная, дурно пахнущая.
- Только, пожалуйста, не повредите их. Мне важно посмотреть, что это за
вид, как он выглядит. Я уверен, что это тоже одноклеточное существо, но
каких колоссальных размеров! Кстати, может быть, удастся сделать
фотографический снимок. Вот вам кювета. Когда вы его изловите, бросайте
сюда.
Я закатал рукав и стал медленно шарить лопаткой в густой массе. Я долго
ничего не мог нащупать, пока, наконец, не коснулся чего-то упругого и
тяжелого на дне. Тварь сразу рванулась в сторону, и мне пришлось начать
поиски сначала. Чем чаще существо от меня увиливало, тем с большим
ожесточением я пытался его поймать. И вот однажды, когда тварь подпрыгнула к
самой поверхности, я подхватил ее и высоко поднял в воздух.
То, что лежало на плоской алюминиевой лопатке, вдруг раздулось во все
стороны, зашипело, и прямо из черной слизистой массы к моему лицу полезла
коричневая труба, оранжевая изнутри.
- Бросайте ее в кювету! - закричал Брайнин. - Скорее!
От неожиданности я вытянул руку с лопаткой, не соображая, что мне нужно
делать. А тварь тем временем раздулась, как огромный резиновый мяч, и
шипящая труба превратилась в широко раскрытое жерло, которое вдруг
изогнулось и впилось в мою руку.
Я не почувствовал боли, а только противное холодное прикосновение и
затем еще такое чувство, как будто бы мне на руку поставили банку, которая с
огромной силой всасывает мою кожу, Меня вдруг чем-то обожгло, и я с
отвращением отшвырнул от себя существо.
- Что вы наделали! - закричал Брайнин. - Ведь нужно было положить в
кювету!
Дрожа от ужаса, я смотрел, как от моей руки отваливались клочья густого
студня. В стороне, у самой стенки, корчилось тело огромной бактерии,
лишенной своего органа питания. Брайнин пытался руками переложить останки в
кювету, но всякий раз, как он приближался к уродливому существу, оно со
свистом раздувалось во все стороны и плевалось черной едкой слюной.
Затем агония прекратилась, первобытный хищник распластался во все
стороны и стал растекаться по полу черными густыми чернилами...
- Все кончено... - сказал академик Брайнин.
- Может быть, в ванне еще что-нибудь осталось?
Он стал водить поварешкой во все стороны, но безрезультатно.
- Это был последний, - сказал он. - А жаль. Завтра съедутся мои
сотрудники, и мне нечего будет им показывать. Как странно все получилось.
Растирая обожженное место на руке, я пытался успокоить старика.
- Чепуха. Теперь вы знаете, как синтезировать этих тварей. Во всяком
случае, вы научились управлять фактором времени. Три недели вместо миллионов
лет это не так уж и плохо.
Он слабо улыбнулся и заметил:
- Это верно. Но вы понимаете, что может случиться. Ведь когда я бросал
в ванну различные химические вещества, я их не взвешивал точно, я даже не
помню, что я сюда бросал. А что если вторично опыт не получится?
- Обязательно получится, - сказал я. - Ведь природа, когда она
"бросала" в Мировой океан различные химические вещества, она их тоже не
взвешивала и не знала, что она делает!
- В этом есть логика. Что ж, попробуем все сначала.
- И не только логика, но и совершенно новая методика. Я размышлял над
вашим опытом и пришел к выводу, что он имеет огромное значение для развития
всей науки. Если он повторится, то тогда откроются совершенно новые пути
синтеза природных веществ и материалов. Для этого нужно только более
тщательно изучить природные условия, в которых вещества или организмы
возникли, и как можно более точно воспроизводить их в лаборатории.
- И я вас прошу, когда появятся эти первые, красивые существа,
позвоните мне в редакцию до того, как вы начнете получать отвратительных
мутантов. Да и вообще, нужно ли их получать?
- А как же! Синтез живого белка и живого организма - это только начало
нового направления в биологии. А дальше нужно будет проследить все этапы
эволюции этих существ от низших форм к высшим.
- Может быть, так вы дойдете и до ихтиозавров? - засмеялся я.
- Об этом следует подумать. Если можно ускорить процесс образования
первичной живой клетки, почему нельзя ускорить и ее эволюцию? Особенно, если
известно, чем она определяется. - Геологические эпохи за недели и месяцы в
лабораторных условиях?
- Вот именно!
- Ну, тогда обязательно позвоните мне в редакцию. Обещаете, Михаил
Федорович?
- Обещаю.
И вот сейчас я с нетерпением жду телефонного звонка от академика
Брайнина.
--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 11.01.2007 14:26
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг