Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
мать.
   Неожиданно в ушах раздались отрывистые  сигналы-импульсы.
Парыгин  взглянул  на  часы  - час тридцать минут под водой.
Предполагаемый похититель  каланов,  не  уменьшая  скорости,
двигался все так же прямо и невозмутимо.
   Вдруг Парыгин услышал звуки работающих двигателей,  потом
увидел подводную часть судна.  Вероятно,  это был сторожевой
катер или траулер, возвращающийся с промысла на остров Тума-
нов.  Судно  проплыло  мимо Парыгина и оказалось перед носом
неизвестного существа.  Раздался глухой удар, не сильный, но
отчетливый. "Готово, - подумал Парыгин. - Мистер Икс разбил-
ся о железный корпус судна". Но странно, почему судно погру-
жается в воду и почему оно раскололось надвое?  Парыгин сде-
лал несколько кругов вокруг судна.  Неизвестное существо ис-
чезло. "Наверху люди", - подумал Парыгин и стал всплывать.
   - Вот он!  Вот он! - закричал кто-то на шлюпке, показывая
рукой на Парыгина.
   Все разом повернули головы.  Парыгин  увидел  -  вот  так
встреча! - знакомого по самолету человека в берете, целивше-
гося в него из винтовки.  Он хотел сорвать шлем и  крикнуть:
"Не стреляйте!", но не успел...

   "7 июля в районе плоского камня судно подверглось подвод-
ному нападению.  "Палтус" затонул. Команда проявила исключи-
тельную  лрабрость  и  на  шлюпкач благополучно добралась до
острова Семи Ветров. На месте происшествия мы увидели стран-
ное существо, всплывшее на поверхность. Оно намеревалось на-
пасть на шлюпку.  Метким выстрелом инженер Холостов заставил
его отступить. Поиски не дали никаких результатов..."
                Из рапорта капитана траулера "Палтус"
                начальнику флота
                рыбокомбината на острове Туманов.

   - Так что же с вами  случилось,  Александр  Федорович?  -
спросил Чигорин, появляясь в дверях кабинета.
   Холостов лежал в качалке,  лениво  перелистывая  какой-то
журнал.
   - У меня сегодня утонули уникальные  приборы,  -  ответил
он,  перевернув последнюю страницу.  - И я не прочь устроить
по ним роскошные поминки.
   - Вы словно радуетесь этому...
   - Плакать не собираюсь.  Если бы мои слезы могли  поднять
траулер со дна... Но почему вас волнует история гибели "Пал-
туса"?  Вы же читали рапорт командира траулера. Написано ко-
ротко и ясно. Что же еще?
   - Потому что загадочно.  В этом все дело. Вы инженер, та-
лантливый человек, и не могли не заметить того, что не заме-
тили другие.
   - Не льстите, старина, - засмеялся Холостов, - Просто мо-
ре выкинуло еще одну тайну, по счету - восьмую.
   - Мировой океан хранит не восемь, а тысячи тайн, - сказал
Чигорин.
   - Я лично читал о семи неразгаданных тайнах моря.  Сейчас
процитирую сообщение вашингтонской газеты  "Таймс  геральд".
Вы ведь знаете английский язык? Нет? Не беда. Я вам дам точ-
ный перевод заметки.  "В Коломбо на буксире приведен  слегка
поврежденный  теплоход  "Холчу",  на котором имелись большие
запасы продовольствия,  воды и топлива. Все пять человек его
команды загадочно исчезли в море,  - Холостов будто читал по
газете.  - На камбузе была приготовлена  пища.  Несмотря  на
сломанную мачту,  "Холчу",  имея груз риса, хорошо шел среди
волн.  Обычно это судно совершает регулярные рейсы между Ан-
даманскими  и Никобарскими островами.  Что случилось с пятью
членами команды - неизвестно.  Судно было обнаружено три дня
назад  в  двухстах  милях от Никобарских островов".  Вот вам
седьмая тайна моря. Как перевод?
   - Предположим,  таких историй было семь, - согласился Чи-
горин. - Как же выглядит первая история?
   - Она чертовски схожа с восьмой, - рассмеялся Хопостов. -
Лечом девяносто восьмого года прошлого столетия  у  входа  в
Сан-Францисский  порт  средь  белого  дня раскололся пополам
пассажирский лайнер "Блек Стар". Все пассажиры спаслись. Са-
мое удивительное заключается в том,  что на месте потопления
водолазы не обнаружили судна. Оно исчезло бесследно.
   - Вы думаете, и "Палтус" исчезнет?
   Холостов пожал плечами.

   Да, "Палтус" исчез.  В тот вечер Чигорин как будто в воду
глядел.  Через неделю после происшествия водолазы  тщательно
исследовали океан, но так и не могли обнаружить остатки тра-
улера...
   В комнате наступила тишина. Чигорин, насупившись, переби-
рал пышную бороду.
   - Кибернетическая у вас память, - сказал он, - но...
   - Не жалуюсь.  Хотите еще одну морскую историю?  - весело
перебил его Холостов.  - Одно небольшое газетное  сообщение,
слово в слово, чтобы убедить вас в исключительности моей па-
мяти.
   Чигорин махнул рукой.
   - Хотите? - повторил Холостов.
   - Валяйте, иначе от вас не отвяжешься.
   Чигорину показалось,  что Холостов не просто пересказывал
страшную историю гибели экипажа корабля, а смаковал ее, нас-
лаждался ею.  В этом было что-то противоестественное челове-
ческой природе...
   - Довольно,  - оборвал он. - Слава богу, экипаж "Палтуса"
спасся.
   - Вам не нравятся морские истории?  "Летучий  голландец",
корабли-призраки.  Пираты...  -  Холостов усмехнулся и запел
старую пиратскую песню:

            Кто готов судьбу и счастье
            С бою брать своей рукой,
            Выходя корсаром вольным
            На простор волны морской!

   - И такой хлам хранится в памяти,  - удивился Чигорин.  -
Черт знает что!.
   - Почему хлам? Я люблю морские истории, овеянные легенда-
ми.  Тогда не было ни атомных  бомб,  ни  ракет.  Абордажные
крючки, самопалы...
   Чигорин пожал плечшли и подошел к окну. На океан опускал-
ся северный вечер.  Над островом висели тучи. Моросил дождь.
Было оживленно на лежбище:  каланы возвращались на  ночевку.
Матки шлепками выгоняли детенышей из воды. Красавчик - силь-
ное,  холеное животное, любимец Тани - усиленно плыл к воль-
еру.  А  где же Мудрец?  Старый калан всегда одним из первых
вылезал из воды и часами мог ждать лакомство - свежую  рыбу.
Сегодня  он что-то замешкался.  По утрам Мудрец поднимался к
дому и пищал до тех пор,  пока не выходила Таня. Она гладила
его по голове, потом они вместе отправлялись в вольер.
   В кабинет вошел Мика Степанович.
   - Мудреца не ходи на берег, - озабоченно доложил он таким
тоном, словно сам был виноват в исчезновении калана.
   - Может быть, он на дальнем лежбище?
   - Тонет надо,  - и Мика показал, как утонул Мудрец. Чиго-
рин хрустнул пальцами. Когда же это кончится?
   - Как день,  так недосчитываемся одного-двух каланов. Мор
какой-то.
   Холостов откинулся на спинку кресла.
   - Не  стоит  волноваться  из-за таких пустяков,  - лениво
бросил он.
   Чигорин, заложив  руки за спину,  круто остановился перед
ним.
   - Пустяк? Пятнадцать лет жизни на острове - пустяк?
   - Нет, не пустяк. Но океан велик, и его не скоро вычерпа-
ешь.
   - Откуда у вас такое равнодушие?  Я не могу  понять  вас.
Мой труд - дело моей жизни. Нам поручено приумножать богатс-
тва этого острова,  что мы и делаем с великой охотой,  всего
себя отдавая любимому труду. В этом счастье, или, как вы лю-
бите утверждать, главный алгоритм жизни - служить народу.
   Холостов хмыкнул:
   - Имя существительное среднего рода. Изменяется по числам
и  падежам,  но  не  изменяется  во  времени.  Вот что такое
счастье.
   - Кроме грамматики, есть жизнь, - возразил Чигорин. - И в
жизни человечества и каждого  человека  счастье  имеет  свои
времена - прошедшее и даже давно прошедшее,  настоящее и бу-
дущее. И в каждом времени свои приметы.
   - И какая же главная примета сегодняшнего дня?
   - Знаю, знаю, какого ответа вы хотите, - нахмурился Чиго-
рин. - Вы боитесь жизни. Я - нет. Вы не верите в светлый ра-
зум человечества. Я верю. В этом вся разница.
   Мике Савельеву, очевидно, наскучила словесная перебранка,
и он сказал:
   - Говори, говори - язык болей. Надо дело делай - руки бо-
лей будут, хорошо будет.
   Чигорин засмеялся:
   - Верно, Мика Степанович! В этом вся мудрость жизни.
   Холостов безмятежно улыбался.
   - Позовите Парыгина, - попросил Чигорин Мику Савельева.
   - Человек-рыба океан плавай. Берег не ходи.
   - До сих пор не вернулся? - воскликнул Чигорин и поспешно
вышел вместе с Савельевым.
   Холостов остался один. Он не спеша набил трубку.
   Только что оживленное лицо инженера помрачнело. Он встал,
подошел к окну, прижался горячим лицом к стеклу и задумался.
   Когда-то давно он вот так же стоял,  прижавшись к стеклу,
тусклый  свет  падал с темного неба,  и тоска была в сердце,
как и сейчас.  Да,  такое же чувство тревоги и неуверенности
он  испытывал в день смерти отца.  В тот год весна была ран-
няя,  в комнату,  где лежал отец,  вливался мягкий воздух, а
вместе с ним - певучая болтовня птиц, вернувшихся из дальних
стран. Федор Холостов несколько лет жаловался на нездоровье,
однако не ждал, что так внезапно сойдет со сцены. У него был
выпуклый высокий лоб,  круглые глаза,  дерзкий  взгляд.  Его
знали многие,  и не знал никто.  Человек ловкий и хитрый, он
прекрасно применялся к обществу,  но личную жизнь  устраивал
втихомолку  и в свою душу никого не пускал.  Изворотливый ум
помогал ему выкарабкаться из самых трудных положении.
   Мать в  доме жила тихо,  замкнуто.  С отцом она старалась
держаться приветливо,  но это были разные люди:  они  годами
жили,  как чужие, умело скрывая это не только от окружающих,
но даже от единственного сына.  Впрочем,  сын и не  стреАлся
вникнуть в их разногласия.  У нею было много своих забот. Он
рос под влиянием отца,  который ни в чем не  отказывал  ему,
баловал и,  смеясь,  закрывал глаза на невинные обманы сына.
Так  было  удобнее и легче эгоистической натуре старшего Хо-
лостоаа.  А мать, не терпевшая лжи, никогда не прощала обма-
на,  и мальчику казалось,  что она несправедлива к нему.  Он
все больше привязывался к отцу.
   Между тем  шли  годы.  Он кончил десятилетку,  поступил в
электротехнический институт. Профессора говорили, что у него
большие способности.  Действительно,  он любил точные науки,
они легко давались ему.  Слава, пусть маленькая, льстила са-
молюбию.  Он  самодовольно рассказывал о своих успехах отцу.
Слушая их беседы,  мать  качала  головой,  тихо  спрашивала:
"Когда же ты,  Саша, сердце потерял?" Отец смеялся и, хлопая
сына по плечу, философски замечал: "Мужчине сердце не нужно.
Был бы ум. Умный человек никогда не пропадет".
   Но из жизни он ушел отнюдь не с философским спокойствием.
"Почему я? - временами спрашивал он сына, и глаза его беспо-
койно блуждали по комнате.  - Почему именно я должен умереть
в то время,  как другие будут продолжать жить?" В эти минуты
он был страшен, и сыну хотелось скорее покинуть больного...
   "Саша, возьми  ключ...  Бумаги в столе внизу...  Ты..." -
это были последние слова старшего Холостова.  Картина смерти
навсегда  запечатлелась  в памяти сына.  У него внутри будто
что-то оборвалось.  Боль, тупая боль и тоска. Чуть пошатыва-
ясь, он вышел из спальни в кабинет. Из отворенного окна вид-
нелась Москва-река. В темной воде ее отражались дома, снова-
ли речные трамваи.
   Александр вытащил нижний ящик стола и поставил перед  со-
бой.  Бумаги притягивали и страшили его.  В них жизнь отца -
жизнь,  неизвестная сыну. Я не должен знать их содержания, -
так  внушал элементарный такт.  Другое чувство подсказывало:
надо просмотреть бумаги,  нельзя,  чтобы они попали в  чужие
руки.  Может быть,  не читая сжечь?  Может быть, в последнюю
минуту отец это и хотел сказать? А если в ящике бумаги, нуж-
ные сыну?
   Он прочел все... Письма матери. Она укоряла Федора Макси-
мовича в легкомысленном образе жизни. Она называла его себя-
любцем, эгоистом, думающим только о себе. Письма помогли мо-
лодому Холостову по-новому взглянуть на отца, оценить подвиг
матери:  она,  оказывается,  жила под одной крышей  с  отцом
только ради него, сына...
   Среди писем  матери  попалось  гневное  и  оскорбительное
письмо неизвестного, обвиняющего отца в гибели людей. По его
вине...  Речь шла о катастрофе на одной из новых шахт.  Отец
спешил рапортовать о досрочном введении ее в строй, хотя от-
лично знал о множестве крупнейших недоделок.  Листки  выпали
из  рук  Александра.  Но он снова поднял их и не выпускал до
тех пор,  пока не впитал в себя все, до последней строчки, а
потом невольно  задумался о своей судьбе,  о своей жизни.  К
этому времени в нем уже взошли  семена,  посеянные  Холосто-
вым-старшим. Он любил себя, свои успехи, свои планы. Он нау-
чился оценивать окружающих его людей с одной  точки  зрения:
чем они помогут выдвинуться ему,  такому способному молодому
инженеру.  И даже теперь он сожалел о смерти отца не столько
потому,  что потерял близкого человека,  сколько потому, что
теперь ему, Сашеньке, придется во многом сокращать свои рас-
ходы, нуждаться в деньгах, чего не было при жизни отца.
   Отец совершил какое-то преступление. Но ведь его не суди-
ли?  Значит, неизвестный клеветал на него. Тогда почему отец
не уничтожил письмо? Но он не уничтожил и десятки других пи-
сем,  которые, в общем, раскрывали облик не очень-то чистого
человека. Не очень чистого? Но зато отец умел жить хорошо, с
блеском,  ни в чем не отказывая ни себе,  ни сыну. Надо жить
так, как жил отец...
   Нет, ничего  не  решил  в тот вечер Холостов-младший.  Он
собрал письма и на кухне швырнул их в печку.  Они  сразу  же
загорелись. Юноша с облегчением смотрел на пляску огня...
   Отца хоронили в теплый весенний день. Было довольно много
людей  -  знакомых и незнакомых.  Они говорили юноше сочувс-
твенные слова,  он что-то отвечал им.  А вечером того же дня

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг