Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
посторонней помощи, и стал в царственную позу, как то бывало  раньше,  когда
разговаривал с подчиненными.
     - Сокол! - позвал он, и когда  тот  появился,  сказал:  -  Ты  был  мне
всегда самым преданным слугой. Ты один не изменил  мне  в  моих  несчастьях.
Так вот, Сокол, мы остаемся вдвоем - эта дура из ниши  не  в  счет.  Поэтому
скажи: ты не покинешь меня, что бы ни случилось?
     - Я  не  существую  помимо  воли  и   забот   моего   господина,   Ваша
Недоступность! - без раздумий ответил телохранитель.
     - Я люблю тебя, Сокол. А теперь иди и приведи Ворона.
     И вот пред очи Его Недоступности Могучего Орла  стал  привратник  замка
Древний Ворон. Он, кажется, ждал этого свидания и потому был спокоен.
     Долго в молчании взирал на него Могучий Орел, затем вздохнул глубоко  и
сказал такие слова:
     - Служил ты мне, Ворон, долго,  слишком  долго,  чтобы  не  подозревать
тебя в бескорыстии. Ты пережил  многих,  кто  был  важнее  и  знатнее  тебя.
Пережил, а мог и не  пережить.  Мог,  но  пережил.  Отчего  так  вышло,  что
скажешь?
     - Понимаю, Ваша Недоступность, - отвечал Ворон.  -  Мне  по  правде,  и
самому удивительно, как это со мной обходилось до сих пор.
     - Да, Ворон, я всегда знал, что ты умная птица. Но вот  скажи-ка,  будь
добр, тебе плохо ли жилось у меня?
     - Да  нет,  Ваша  Недоступность.  Кроме  того,  что  стервятники  Вашей
Недоступности два раза разрушали мое гнездо и перебили  воронят,  да  как-то
сломали крыло моей старухе, ныне покойнице, ничего худого не было.
     - Может быть, ты плохо ел или  жестко  спал?  Или  работа  была  не  по
силам?
     - Слава небу, по силам,  Ваша  Недоступность,  не  жалуюсь.  И  ел-спал
хорошо. Как известно, мы народ неприхотливый.
     - Ну а может, ты какую личную обиду таил?
     - Нет, Ваша Недоступность, личной обиды не было,
     - Так какого же  ты,  Ворон,  лешего  пишешь  какие-то  записки?  Завел
тетрадку, таишься, и я узнаю об этом только, теперь!
     Тут  Древний  Ворон  усмехнулся,  посмотрел  прямо   в   гордые   глаза
повелителя, и промолвил:
     - Я готов. И хочу избавить Вашу Недоступность от  лишних  вопросов.  Но
говорить буду с глазу на глаз.
     - Сокол,  выйди!  -  последовало  немедленное  распоряжение.  И   затем
Древний Ворон сказал  свое  слово,  которое  мы  приводим  в  точности,  как
изложено в "Записках" Посвященного.
     -Ты могущественная и вольная птица. И я тебе служу, как  служил  твоему
предшественнику,  которого  ты  победил  в  жестоком  бою.   Но   служил   я
предшественнику твоего предшественника, и еще раньше, и  даже  тогда,  когда
ты не был не только Могучим Орлом, но и Несокрушимым Медведем, но и  Мрачной
Пантерой, но и Белой Рыбой, а был обыкновенной Маленькой Дафнией  из  породы
коричневых, что мирно жили под старым пнем среди заросшего  болота.  Вороны,
как видишь, долго живут, потому много и знают. Ты  был  рядовой  дафнией,  и
отличался от остальных разве что отменным здоровьем  да  строптивым  нравом.
Но тебя погубило тщеславие. Оно напоило ядом твою гордыню,  гордыня  бросила
тебя в омут обиды, обида вскормила месть, месть породила  зависть,  а  та  -
жажду власти.
     Помнишь ли ты, Орел, что тебе, умирая, рассказывала Старая Дафния?  Она
предостерегала тебя. Но зерна мудрости пали на бесплодную почву  -  ошиблась
старуха. У тебя во владении оказался Платиновый Обруч - да ты понимаешь  ли,
какая редкая доля тебе выпала?! Ведь тот Обруч - ключ  к  Истине.  А  ты  из
него сделал игрушку. Ты оставил своих сородичей и предал  их.  Из  мести  ты
наслал на них Черного Жука, от  предка  которого  их  избавила  доверившаяся
тебе Старая Дафния. И тебе мало показалось одного, так ты вселил и второго.
     И теперь уже нет больше дафний под старым пнем, Ваша Недоступность,  ни
одной не осталось. Черные Жуки сделали свое дело. Они и сами погибли:  нечем
стало питаться, и, свирепые и голодные, они  набросились  друг  на  друга  и
убили друг друга. Безобразные их скелеты покоятся на  дне  водоема,  на  том
самом месте, где  когда-то  лежал  Платиновый  Обруч.  И  зарастает  обитель
коричневых дафний чуждыми травами.
     Тебя же, Орел, жажда власти повлекла все выше и выше, и все  дальше  от
Истины. Да, ты достиг больших высот, ты стал силен и знатен. Но  скажи:  был
ли ты хоть минуту счастлив? Был ли истинно и свободно счастлив?  О,  как  же
ты, глупец, не увидел, как не догадался!
     Ты требовал  и  требовал,  желаниям  твоим  убогим  не  было  конца,  а
Платиновый Обруч давал и давал. Но ведь то,  что  давалось,  не  могло  быть
утешением. Ведь Обруч не  дает  утешения!  Он  отказывает  в  нем  -  таково
условие!
     Ведь и Старая Дафния, попросившая освободить своих не  была  утешена  -
ее  отвергли,  обвинив  в  трусости   и   предательстве,   не   ведая,   что
спасительница - она; жнзнь ее закончилась в  нищете  и  безвестности.  Обруч
исполнил ее желание, но не утешил! А тобою полученное утешило тебя? И ты  ни
разу не задумался - почему?
     Ты ничего не понял, Орел...  Утешает  добро.  Но  ты  не  знал  такого.
Утешает дружба, утешает любовь. Но не было  рядом  с  тобою  ни  дружбы,  ни
любви... Нет, ты ничего не смог понять ни в начале, потому  что  был  глупой
тщеславной Маленькой Дафнией, не понимаешь и теперь, потому  что  -  глупый,
старый, беспомощный Орел.
     Скажи-ка, что ты оставил за собой?  Какую  частицу  добра  можно  тобою
измерить? Какое дело назовут твоим  именем?..  Разрушение.  Так  сколько  же
стоят воля твоя и величие твое? Во имя чего они? Во имя чего ты?..
     Я знаю - убьете меня. Но чего ты достигнешь? С вечной жизнью ты  принял
вечную кару: каждый твой потступок, каждый шаг, облегчающий сегодня,  завтра
станет горьким, тяжким грузом. И так будет всегда. Таков путь твой - сам  ты
его выбрал, вспять не повернешь.
     Платиновый Обруч, как тебе известно, не отбирает бессмертия - он  может
его только дать. Да, я записал про твои дела. Твой прохвост, Дятел,  все  же
подсмотрел, каналья, хотя ему и  пришлось  поизощряться.  А  записал  -  для
назидания. Кто  знает:  может  быть,  в  последующие  времена  некто  отыщет
Платиновый  Обруч  и,  зная  твой  пример,  крепко  задумается,  прежде  чем
потереться об него и назвать желание. И вот помни, Орел: хоть ты  и  сильнее
меня, а записок моих тебе не держать. Ты никогда  не  найдешь  их,  хотя  бы
тебе пришлось перерыть все твое  царство...  А  теперь  -  воля  твоя,  Ваша
Недоступность..."
     Молчание,  отмечает   далее   Посвященный,   длилось   долго.   Наконец
повелитель  поднял   потемневший   взгляд,   обвел   свою   опочивальню   и,
остановившись на привратнике, сказал:
     - Внимательно слушал я тебя, Ворон... Да, не знал, что ты  так  занятно
сочиняешь, не то призрел бы раньше. И за то, что ты не испугался  рассказать
такую историю правдиво и честно, вот тебе моя воля: иди и живи,  никто  тебя
не тронет. И мирно пиши дальше, я не возражаю.
     И опять усмехнулся Древний Ворон, поклонился и вышел.
     В ту  же  ночь  царский  привратник  скоропостижно  скончался  в  своей
каморке.


                                    XXIV

     Прошло время.
     Старший Сокол ослеп от старости. Он дежурил теперь не за дверьми,  а  в
самой царской опочивальне. Как и  прежде,  он  исполнял  все  -  уже  редкие
теперь - поручения своего господина, обходясь одним лишь своим  чутьем,  так
что потеря зрения, хотя  и  была  утратой,  но  не  такой,  чтобы  очень  уж
сокрушаться. Любое движение  повелителя  отдавалось  в  нем,  любые  желания
Могучего Орла немедленно  становились  и  его  желаниями,  любое  высочайшее
слово было единственным, что  имело  смысл  и  значение.  Возможно,  Старший
Сокол до сих пор не умер только потому, что на это не было приказа, а  стало
быть, и права.
     Кобчики кончились - Старший Сокол вытащил из каземата последнего.
     - Их больше нет, Ваша Недоступность, Могучий Орел посмотрел  на  жалкую
кучечку перьев и брезгливо отвернулся.
     - Можешь съесть его сам.
     И телохранитель постарался ответить браво "есть!".
     И с тех  пор  для  пропитания  стал  ловить  мышей.  Когда  же  и  мыши
перевелись, он предложил на обед себя.
     Могучий Орел стал его успокаивать, велел не падать духом  и  надеяться,
что завтра с мышами повезет. Но  Старший  Сокол  впервые  за  долгую  службу
возразил своему господину:
     - Ваша Недоступность должны обедать. И если я ничего не нашел...
     Видя, что спорить бесполезно, Могучий Орел обещал подумать, и  адъютант
затих в своем углу возле дверей, и никакие чувства не тревожили его душу.
     Он ждал весь день и всю ночь, и следующий день, и  следующую  ночь,  но
повелитель не обнаруживал никаких признаков голода или интереса.
     Через три дня под  вечер  Старший  Сокол  впал  в  забытье;  ему  стало
мерещиться, что он - в большом светлом зале, а вокруг - огромное  количество
толстых жирных мышей, и все  они  глядят  на  него  и  наперебой  просят  их
съесть. Он шагнул к ближайшей, но закружилась голова,  подкосились  ноги,  и
он упал, разметав крылья.
     Сразу все исчезло, и Старший Сокол вспомнил, где  находится,  и  понял,
что умирает.
     - Кто там? - раздался грозный окрик.
     Он хотел подняться, но сил хватило лишь на то, чтобы подобрать крылья.
     - Это ты? - спросил Могучий Орел и наклонился над ним.
     - Я сейчас, Ваша Недоступность, - прошептал он, и слезы потекли из  его
незрячих  глаз:  никогда  за  свою  долгую  службу  он  не  был  перед   Его
Недоступностью в таком жалком положении.
     - Ну-ну, - сказал Могучий Орел. - Успокойся. Ты отощал и ослаб.  Сейчас
я пойду и поищу тебе  чего-нибудь.  Все  пройдет.  Хочешь,  я  принесу  тебе
Кукушку? А то совсем забыли про эту подлую врунью. Я, так  и  быть,  принесу
тебе ее, что с ней церемониться!
     - Я умираю, - слабо произнес Старший Сокол  и  заплакал  еще  горше.  -
Пускай Ваша Недоступность простят меня за такую низость, что  оставляю  Вашу
Недоступноcть в  одиночестве.  Но  я  честно  служил..,  -  Слезы  его  были
горькими и жгучими.
     - Ах,  друг  мой,  друг  мой,  -  промолвил  Могучий  Орел  и  погладил
умирающего крылом. - Да, ты служил мне искренне, ты  единственный,  кто  был
бескорыстен и предан мне до конца. Прощай же, Сокол, мой верный товарищ.
     И  его  высокостервятничество  Старший  Сокол  Магнификус   Альтиволанс
утешился и закрыл глаза.
     Так Могучий Орел остался один.
     Одичавший, он слонялся по замку - то в полной отрешенности, то  прячась
от несуществующих врагов и призывая несуществующих друзей. Порой он  уже  не
сознавал, ктб он и  что  вокруг  него,  А  когда  сознание  прояснялось,  он
цепенел от мысли, что так будет всегда.


     ВСЕГДА...

     Вспоминалась Оракульша, И  он  радовался,  что  не  скормил  ее  своему
адьютанту в минуту  душевной  расслабленности.  Он  отправлялся  на  поиски,
обходил помещения, заглядывал во все ниши, звал,  но  безуспешно  -  Кукушка
избегала его. Он приходил в  бывший  зал  приемов,  смотрел  на  почерневший
трон, на  заплесневевшие  стены  и  обвалившийся  потолок  и  никак  не  мог
воспомнить, что это за помещение.
     - Ку-ку! - раздавалось в вышине и замирало под сводами.
     - Оракульша!  -  старческим  голосом   приказывал   Могучий   Орел.   -
Немедленно иди сюда! Слышишь? Я повелеваю!
     - Ку-ку!
     - Оракульша! - просил он. - Не бойся!  Я  же  пошутил,  предложив  тебя
Соколу! Это были просто, слови, я же всегда был к тебе  дружен!  И  мне  так
надо теперь с тобой поговорить...
     - Ку-ку! - отзывалась тишина, и с потолка сыпалась труха.
     - Оракульша! - молил Могучий Орел, не утирая слёз. - Пощади! Я схожу  с
ума от тоски. Ну попроси чего-нибудь! Хочешь,  я  дам  тебе  бессмертие?  Ты
знаешь, я ведь бессмертен! И вот я согласен передать это тебе. Хочешь?
     И одно несокрушимое безмолвие было ответом.
     - Нет! - как раненый, кричал  Могучий  Орел.  -  Не  прав  этот  старый
безмозглый идиот Ворон. Не прав! Платиновый Обруч не ключ к Истине. Что  она
сама, эта Истина? Она же страшная  и  холодная.  Она  мертвая!..  Оракульша,
скажи, скажи, сколько она стоит, такая Истинa? Сколько она  стоит,  пребывая
без употребления...


                                   * * *

     И тут, к сожалению, опять пробел: ноблы исчезли, Зато потом, до  самого
конца Посвященный видел все очень отчетливо.


                                    XXV

     Однажды ясным, медленным утром Могучий  Орел,  безотчетно  слоняясь  по
замку,  случайно  зашел  в  кабинет,   где   когда-то   помещалась   Главная
Канцелярия. От кресел и столов остался жалкий  хлам,  кованые  шкафы  осели,
проржавели и расклепались,  с  прогнувшихся  полок  лавиной  сползали  груды
толстых папок. По стенам стекала грязная слизь, капало с потолка,  все  было
затянуто густой и липкой паутиной. Одна из папок  была  раскрыта,  и  сквозь
плесень  и  гниль  неразборчиво  проглядывало  следующее:  "...  высо...  ше
повелеваю в нейшем име... ть  пол..,  именем  аквила  регия  инвиктус  макси
........ во веки ...ов ..........
     Он опустился на пол, рядом с папкой. Мелькнуло удивление:  неужели  это
все было когда-то важно?
     Он долго пребывал в неподвижности. Затем встал  и  вышел.  Походка  его
была неожиданно твердой, взгляд целеустремленным.
     Он поднялся на одну из еще уцелевших  башен,  стал  на  ветру  и  начал
отряхиваться, счищать с себя грязь, и это заняло  немало  времени.  Наконец,
он закончил и зычно крикнул вниз:
     - Прощай, Оракульша! Прощай, Кукушка!
     Потом он взмахнул крыльями и, убедившись, что крепость в них еще  есть,
взмыл в воздух.
     Было безоблачно и тихо. Он быстро  летел,  набирая  высоту,  и  увидел,
наконец, впереди полоску моря.
     Море было спокойно. Отлив обнажил коричневые камни, и они лоснились  на
солнце. Песчаная коса под скалой уже вся вышла из воды и обсыхала.
     Он опустился на песок и стал  разгребать  его.  Он  вытащил  Платиновый
Обруч, отряхнул и положил на песок, подальше  от  ямы.  А  передохнув,  взял
Обруч в когти и полетел над морем.
     Он летел до самого вечера. И когда  солнце  уже  коснулось  воды,  стал
кругами снижаться. И вот за несколько метров от  поверхности  он  потерся  о
Платиновый Обруч головой и назвал свое последнее желание;
     - Хочу быть дафнией. Но дай мне орлом долететь до моей родины.
     И с этими словами разжал когти.


                                   * * *

     "Чудо! Свершилось чудо, - сообщает Посвященный.  -Отдаю  себе  отчет  в
противоречивости и ненаучности данного слова, но не могу не произнести  его:
да, свершилось чудо, И я, хоть и ожидал  его,  и  был  готов,  но  в  первые
мгновения не мог поверить своим глазам: мы пришли к исходному, А точнее..."


                                    XXVI

     Под старым пнем в далеком лесу было  покойно  и  уютно.  Вились  мягкие
водоросли, цвел по краям мохсфагнум, пузырилась тина.  В  великом  множестве
паслись в воде амёбы, инфузории и хищные циклопы; они добывали пищу,  играли
и грелись в солнечном луче, когда тот появлялся.
     И жила среди них  одна-единственная  старая-престарая  Большая  Дафния,
которой эти амебы нисколько не боялись, потому что она никого не  трогала  и
вообще вела себя так, словно никого не видела. Жила она в расщелине корня  и
выходила из дома, только когда появлялся солнечный  луч.  Она  -  складывала
антенны и ножки - получался этакий серый комочек - и, передвигаясь вместе  с

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг