Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     - О! Я не понимаю вашей улыбки... и она  не  вполне  совместна  с  моим
уважением к вашей дочери, синьор Магнус.
     - Не волнуйтесь, Вандергуд. Моя улыбка относилась не к Марии, а к вашей
вере в чудеса. Вы славный малый, Вандергуд, я начинаю любить вас, как  сына.
Через две недели вы получите все, и тогда мы заключим новый и крепкий  союз.
Вашу руку, товарищ!
     Впервые он так дружески и крепко жал мою руку. Если бы  на  его  плечах
была не бомба, а простая  человеческая  голова,  я,  пожалуй,  поцеловал  бы
его... но прикладываться к бомбе! При всем уважении!
     Это первая ночь, когда я спал как убитый и  каменные  стены  дворца  не
давили на меня. Стены уничтожила  взрывчатая  сила  слов  Магнуса,  а  крыша
растаяла под высоким звездным покровом Марии: в  ее  царство  безмятежности,
любви и покоя унеслась моя душа. Гора Тиволи и ее огоньки - вот что я видел,
засыпая.

                                                               8 апреля, Рим
     Прежде чем постучаться ко мне, его величество экс-король Э. обил немало
порогов в Европе. Верный примеру своих апостолических  предков,  веривших  в
золото Израиля, он с особой охотой прибегал к еврейским банкирам: кажется, и
я был обязан честью посещения его непоколебимой  уверенности,  что  я  также
иудей. Хотя его величество пребывал в Риме инкогнито, я,  предупрежденный  о
визите, встретил его на нижней ступени лестницы и поклонился очень низко,  -
кажется,  так  полагается  по  этикету.  Затем,  по  тому  же  этикету,   мы
представили друг другу: он - своего адъютанта, я - Фому Магнуса.
     Сознаюсь, я не был высокого мнения о бывшем короле, и тем более поразил
он меня своим высоким мнением о себе. Он вежливо, но  с  таким  великолепным
пренебрежением подал мне руку, он с такой спокойной уверенностью смотрел  на
меня как на существо низшего порядка, он так естественно шагал впереди меня,
садился без  приглашения,  по-королевски  откровенно  рассматривал  стены  и
мебель, что вся моя неловкость от незнания этикета мгновенно  исчезла:  надо
только следовать за этим малым, который так прекрасно все знает. По виду это
был еще совсем  молодой  человек  с  несвежим  цветом  лица  и  великолепной
прической,  в  меру  истасканный,  достаточно   сохранившийся,   с   глазами
бесцветными и спокойными и надменно выдвинутой нижней губой. Прекрасны  были
его руки. Ои нисколько не скрывал, что мое американское лицо, казавшееся ему
еврейским,  и  необходимость  просить  у  меня  денег   наводили   на   него
непроходимую скуку: он слегка зевнул, усевшись в кресло, и сказал:
     - Садитесь же, господа.
     И легким жестом предложил своему адъютанту изложить причину посещения.
     На Магнуса он не обращал никакого внимания и, пока толстый, красневший,
любезный адъютант вкрадчиво повествовал  о  "недоразумении",  удалившем  его
величество из отечества,  -  спокойно  и  скучно  рассматривал  свои  ногти.
Наконец перебил плавную речь своего поверенного нетерпеливым замечанием:
     - Говорите короче, маркиз. Мистер... Вандергуд не хуже нас с вами знает
эту историю. Одним словом, эти дураки выгнали меня. Как вы смотрите на  это,
милейший Вандергуд?
     Как я смотрю на это? Я низко поклонился:
     - Я рад служить вашему величеству.
     - Ну да, это все говорят. Но  дадите  ли  вы  мне  денег?  Продолжайте,
маркиз.
     Маркиз, нежно улыбнувшись мне и Магнусу (несмотря на  толщину,  у  него
был  очень  голодный  вид),  продолжал  плести  свое  тончайшее  кружево   о
"недоразумении", пока заскучавший король снова не прервал его:
     - Понимаете: эти глупцы думают, что все их несчастья от меня. Не правда
ли, как это глупо, м-р Вандергуд? А теперь им стало еще хуже, и  они  пишут:
возвращайтесь, Бога ради, мы погибаем! Прочтите письма, маркиз.
     Вначале король говорил  с  некоторым  оживлением,  но,  видимо,  всякое
усилие быстро утомляло его. Маркиз послушно достал из портфеля пачку бумаг и
довольно долго мучил нас жалобами осиротевших  подданных,  умолявших  своего
господина вернуться. Я смотрел на короля: он скучал не меньше нас.  Ему  так
ясно  было,  что  народ  не  может  существовать  без   него,   что   всякие
подтверждения казались излишними... а мне было так странно: откуда  у  этого
ничтожного человека так много этой счастливой уверенности? Не было сомнения,
что этот цыпленок, не умеющий сам найти и зерна,  искренне  верит  в  особые
свойства  своей  личности,  способной  дать  целому  народу  чаемые   блага.
Глупость? Воспитание? Привычка?  А  в  эту  минуту  маркиз  читал:  стенание
какого-то корреспондента, где сквозь официальную бездарность и ложь,  пышных
выражений сквозила та же уверенность и искренний призыв.  Также  глупость  и
привычка?
     - И так далее, и так далее,  -  равнодушно  прервал  чтение  король,  -
Достаточно, маркиз, закройте ваш портфель. Так как же вы  смотрите  на  это,
любезный Вандергуд?
     - Осмелюсь  сказать  вашему  величеству,  что  я  представитель  старой
демократической республики и...
     - Оставьте, Вандергуд! Республика, демократия! Это  глупости.  Вы  сами
хорошо знаете, что король всегда необходим. У вас, в  Америке,  также  будет
король. Как можно без короля: кто же ответит за них Богу? Нет, это глупости.
     Этот цыпленок собирался отвечать Богу за людей! А он продолжал все  так
же спокойно и невозмутимо:
     - Король все может.  А  что  может  президент!  Ничего.  Вы  понимаете,
Вандергуд: ни-че-го! Зачем же вам президент, который ничего не может?  -  Он
соблаговолил сделать нижней губой насмешливую улыбку. -  Это  все  глупости,
это газеты выдумали. Разве вы сами станете слушаться вашего президента,  м-р
Вандергуд?
     - Но народное представительство...
     - Фи! Извините, м-р... Вандергуд (он с трудом  вспомнил  мое  имя),  но
какой же глупец  станет  слушаться  какого-то  народного  представительства?
Гражданин А. будет слушаться гражданина Б., а гражданин Б.  будет  слушаться
гражданина А., не так ли? А кто же  их  заставит  слушаться,  если  они  оба
умные? Нет, я также изучал логику, м-р Вандергуд, и вы мне позволите немного
посмеяться!
     Он немного посмеялся и сделал привычный жест рукою:
     - Продолжайте, маркиз... Нет, впрочем, я буду сам. Король может все, вы
понимаете, Вандергуд?
     - Но закон...
     - Ах, и этот чудак о законе - вы слышите, маркиз? Нет, я решительно  не
понимаю, зачем им всем так понадобился этот закон! Чтобы всем было одинаково
плохо?.. Извините, но вы очень эксцентричны, м-р Вандергуд. Впрочем, если вы
уж так хотите, пусть будет закон, но кто же вам его даст, если не я?
     - Но народное представительство...
     Король почти с отчаянием поднял на меня свои бесцветные глаза:
     - Ах, опять этот гражданин А. и Б.! Но поймите же, любезный  Вандергуд:
какой же это закон, если они сами его делают? Какой же умный человек  станет
его слушаться?
     Нет, это глупости. Неужели вы сами слушаетесь вашего закона, Вандергуд?
     - Не только я, ваше величество, но вся Америка...
     Он с сожалением измерял меня глазами:
     - Извините, но я этому не верю. Вся Америка! Ну, значит, они просто  не
понимают, что такое закон, - вы слышите, маркиз, вся Америка! Но дело  не  в
этом. Мне надо вернуться, Вандергуд, вы слышали, что они пишут, бедняги?
     - Я счастлив видеть, что дорога вам открыта, государь.
     - Открыта? Вы думаете? Гхм! Нет, мне надо денег. Одни пишут,  а  другие
не пишут, вы понимаете?
     - Может быть, они просто не умеют писать, государь?
     - Они-то?! Ого!! Вы посмотрели бы, что они писали против  меня,  я  был
даже расстроен. Их просто надо расстрелять.
     - Всех?
     - Почему всех? Некоторых довольно. Другие просто испугаются. Понимаете,
Вандергуд, они просто украли у меня власть и  теперь,  конечно,  не  захотят
отдать. Не могу  же  я  сам  следить,  чтобы  меня  не  обкрадывали?  А  эти
господа, - он кивнул на покрасневшего маркиза, -  не  сумели,  к  сожалению,
оберечь меня.
     Маркиз смущенно пробормотал:
     - Государь!..
     - Ну, ну, я знаю твою преданность, но ты же  прозевал,  это  правда?  А
теперь столько хлопот, сколько хлопот!  -  Он  слегка  вздохнул.  -  Вам  не
говорил кардинал X., что мне надо  дать  денег,  м-р  Вандергуд?  Он  обещал
сказать. Конечно,  я  потом  все  возвращу  и...  но  об  этом  вам  следует
поговорить с маркизом. Я слыхал, что вы очень любите людей, м-р Вандергуд?
     По мрачному лицу Магнуса пробежала легкая усмешка. Я молча поклонился.
     - Мне говорил кардинал. Это очень похвально, м-р Вандергуд. Но если  вы
любите людей, то непременно дадите мне денег, я не сомневаюсь. Им  необходим
король, газеты говорят глупости. Почему в Германии король, в Англии  король,
в Италии король и еще сто королей, а у нас не нужен король?
     Адъютант пробормотал:
     - Недоразумение...
     - Конечно, недоразумение, маркиз прав. Газеты называют это  революцией,
но лучше поверьте мне, я знаю мой народ: это простое  недоразумение.  Теперь
они сами плачут. Как можно без короля? Тогда совсем не было бы  королей,  вы
понимаете, какие глупости! Они ведь говорят, что можно и без Бога. Нет, надо
пострелять, пострелять!
     Он быстро встал и в этот раз с благосклонной улыбкой пожал мою  руку  и
кивнул головой Магнусу.
     - До свидания,  до  свидания,  любезный  Вандергуд.  У  вас  прекрасная
фигура... о, какой молодец! На этих днях маркиз заедет  к  вам.  Что  я  еще
хотел сказать? Ах да: желаю вам, чтобы  и  у  вас  в  Америке  был  поскорее
король... Это необходимо, мой друг, этим все равно кончится! О ревуар!
     С тем же торжеством мы проводили  его  величество  до  выходной  двери.
Маркиз следовал сзади, и в его наклоненной голове, точно разрубленной до шеи
пробором среди реденьких волос, в ее покрасневшей коже  выражались  голод  и
чувство постоянной неудачи... ах, он уже столько раз и так бесплодно говорил
о "недоразумении"! Что-то вспомнилось и королю о бесплодно  обитых  порогах:
его бескровное лицо снова залилось серой скукой, и на мой  последний  поклон
он удивленно вскинул  глаза,  откровенно  выражавшие:  что  еще  надо  этому
дураку? Ах да, у него деньги. И лениво попросил:
     - Так не забудьте же, м-р... любезнейший!
     А автомобиль был великолепен, и так же великолепен был  рослый  гайдук,
похожий на переодетого жандарма. Когда мы поднялись по лестнице (среди наших
почтительных лакеев, смотревших на меня как на коронованную особу) и вошли к
себе, Магнус погрузился в долгое и ироническое молчание. Я спросил:
     - Сколько лет этому цыпленку?
     - А вы этого не знали, Вандергуд? Плохо. Ему тридцать два года. Кажется
моложе.
     - Кардинал действительно говорил о нем и просил дать денег?
     - Да. То, что останется после самого кардинала.
     - Почему они так цепляются за монархию?
     - Вероятно, потому, что монархический образ правления  и  на  небе.  Вы
можете представить себе республику  святых  и  управление  миром  на  основе
выборного права? Подумайте, что тогда и черти получат право  голоса.  Король
необходим, Вандергуд, поверьте.
     - Вздор! Этот не стоит даже шутки.
     - Я не шучу. Вы ошибаетесь. И, простите за прямоту, мой друг:  в  своих
суждениях о короле он в этот раз был выше вас. Вы  видели  только  цыпленка,
образ, узкоматериальный и  только  смешной,  -  он  самосозерцал  себя,  как
символ. Оттого он так спокоен, и, нет  сомнения,  -  он  вернется  к  своему
излюбленному народу.
     - И постреляет?
     - И постреляет и напугает. Ах,  Вандергуд,  как  вы  упорно  не  хотите
расстаться с таблицей умножения! Ведь ваша республика есть простая  таблица,
а король, - вы чувствуете, - а король чудо! Что проще, глупее и безнадежнее,
как миллион бородатых людей, управляющих собою, -  и  как  удивительно,  как
чудесно, когда этим миллионом бородачей  управляет  цыпленок!  Это  чудо!  И
какие возможности открываются при этом! Мне было смешно, когда  вы,  даже  с
чувством, упомянули закон, эту мечту дьявола. Король необходим как  раз  для
того, чтобы нарушать закон, чтобы была воля, стоящая выше закона!
     - Но законы меняются, Магнус.
     - Менять значит  подчиняться  только  необходимости  и  новому  закону,
которого раньше вы не знали. Только нарушая закон,  вы  ставите  волю  выше.
Докажите, что Бог сам подчинен своим законам, то есть, попросту  говоря,  не
может  свершить  чуда,  -  и  завтра  ваша  бритая  обезьяна   останется   в
одиночестве, а церкви пойдут под манежи. Чудо, Вандергуд, чудо - вот что еще
держит людей на этой проклятой земле!
     При этих словах Магнус с силой ударил по столу сжатым кулаком. Лицо его
было мрачно, в темных глазах горело  необычное  возбуждение.  Точно  угрожая
кому-то, он продолжал:
     - Вот он верит в чудо, и я завидую ему. Он ничтожен,  он  действительно
только цыпленок, но он верит в чудо - и он уже был королем и будет  королем!
А мы!..
     Он презрительно махнул рукой  и  заходил  по  ковру,  как  рассерженный
капитан по палубе своего корабля.  Я  с  почтением  глядел  на  его  тяжелую
взрывчатую голову и сверкающие глаза: только впервые мне ясно представилось,
сколько сатанинского честолюбия таил в себе этот странный господин. "А  мы!"
Мой взгляд был замечен Магнусом и вызвал гневный окрик:
     - Что вы так смотрите на меня, Вандергуд?  Глупо!  Вы  думаете  о  моем
честолюбии? Глупо, Вандергуд! Разве вам, господин  из  Иллинойса,  также  не
хотелось бы стать... ну хотя бы императором России, где воля пока  еще  выше
закона?
     - А на какой престол метите вы, Магнус? - отозвался я, уже  не  скрывая
иронии.
     - Если вам угодно так лестно думать обо мне,  мистер  Вандергуд,  то  я
мечу выше. Глупости, товарищ! Лишь бескровные моралисты никогда не мечтали о
короне, как одни  евнухи  никогда  не  соблазнялись  мыслью  о  насилии  над
женщиной. Вздор! Но я не хочу престола, даже русского: он слишком тесен.
     - Но есть еще один престол, сеньор Магнус: Господа Бога.
     - Почему же только Господа Бога? А про Сатану вы изволили  забыть,  м-р
Вандергуд?
     И это было сказано Мне... или уже вся  улица  знает,  что  престол  мой
вакантен?! Я почтительно склонил голову и сказал:
     - Позвольте мне первому приветствовать вас...- ваше величество.
     Магнус свирепо взглянул на меня и оскалился,  как  собака  над  спорной
костью. И эта сердитая крошка хочет  быть  Сатаною!  И  эта  щепотка  земли,
которой едва хватит Дьяволу на одну понюшку, мечтает венчаться моей короной!
Я еще ниже опустил голову к потупил глаза: я чувствовал, как  разгорается  в
них лучистое пламя презрения и божественного смеха, и этого смеха не  должен
был знать мой почтенный преемник. Не знаю, сколько времени  мы  молчали,  но
когда наши взоры снова встретились, они были ясны, чисты и невинны, как  два
луженых таза в тени. Но первый заговорил Магнус.
     - Итак? - сказал он.
     - Итак, - ответил я.
     - Прикажете дать денег королю?
     - Деньги в вашем распоряжении, дорогой друг.
     Магнус задумчиво посмотрел на меня.
     - Не стоит, - решил он. - Это слишком старое чудо, надо  слишком  много
полиции, чтобы в него поверили. Мы сотворим чудо получше.
     - О, без сомнения! Мы сотворим гораздо лучше. Через две недели?
     - О да, приблизительно! - любезно ответил Магнус.
     Расставаясь, мы обменялись  горячим  рукопожатием,  а  часа  через  два
милостивейший король прислал нам по ордену: мне - какую-то звезду, Магнусу -
что-то вообще. Мне стало немного жаль бедного идиота, продолжавшего  игру  в
одиночку.

                                                              16 апреля, Рим
     Мария слегка нездорова, и я почти не вижу ее.  Про  ее  нездоровье  мне
доложил Магнус - и солгал: он почему-то не хочет, чтобы  я  виделся  с  нею.
Чего он боится? И опять у него, в мое отсутствие, был кардинал X.  О  "чуде"
мне ничего не говорят.
     Но я терпелив - и жду. Вначале это показалось мне несколько скучным, но
на днях я нашел новое развлечение, и теперь я даже доволен.  Это  -  римские
музеи, в которых  я  провожу  каждое  утро  как  добросовестный  американец,
недавно  научившийся  отличать  живопись  от  скульптуры.  Но  со  мной  нет
Бедекера, и я странно счастлив, что решительно  ничего  не  понимаю  в  этом
деле: мраморе и картинах. Мне просто нравится все это.
     Мне нравится, что в музеях так хорошо пахнет морем. Почему морем?  -  я
не знаю: море далеко, и я скорее ждал запаха гнили. И там  так  просторно  -
просторнее, нежели в Кампанье. В Кампанье я  вижу  только  пространство,  по
которому бегают поезда и автомобили, здесь я плаваю во  времени.  Здесь  так

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг