сотня захватчиков.
Больше в тот день никто из татаро-монгольского войска не рискнул
пересечь курско-торжокскую дорогу. Более того, Серега заметил, что на
водоразделе на расстоянии двух-трех километров над лесом появились
многочисленные дымы.
- Похоже, лагерь разбили. Интересно, долго они тут торчать будут? -
сообщил он своим бойцам.
- Полагаю, недолго, товарищ майор. - ответил командир отделения
разведчиков. - Их сейчас сзади наши УАЗы подпирают. Выгонят, куда им
деваться?
- Да, знаю. - махнул рукой Серега. - Это я так спросил, чисто
риторически.
Исход потрепанных туменов Гаюк-хана, Менгу и Байдара через бутылочное
горлышко посреди засеки продолжался почти неделю. Каждый день в небе
появлялись юнкерсы. Они не бомбили, и не стреляли, просто барражировали над
трассой, иногда имитировали атаку, но ни разу не стрельнув, вновь взмывали в
небо - это Юрий Филатов, пользуясь случаем, натаскивал своих летчиков,
осваивавших немецкую технику. Основная колонна двигалась строго посередине
предложенного пути - всадники, повозки, табуны заводных лошадей. Медленно,
очень медленно и осторожно. В момент самолетных пикирований, все, даже
лошади и верблюды, замирали на месте, а потом также медленно двигались
дальше.
- Как по минному полю идут! - комментировал сержант во взводе Сереги.
- Так оно и есть! - ответил командир. - Нужда сразу научит!
Но все же пару раз тройки безбашенных всадников, видимо из тумена
Байдара, незнакомых с огнестрельным оружием, то ли из-за молодецкой удали,
то ли по приказу начальства, пытались устроить провокацию - разгонялись,
сходили к обочине, на скаку подкатывали к рядам с колючей проволокой и
своими саблями пытались на ходу ее перерубить. Все они короткими очередями
вместе с лошадьми были моментально уложены рядом с точкой их провокации. К
тому один из всадников умудрился свалиться за ту сторону ограждения. Но едва
свалившийся утонул в сугробе, как на месте падения вспухла земля, раздался
оглушительный взрыв, и тело несчастного мелкими фрагментами со снегом,
кровью, камнями и комьями песка - долетело до колонны, бредущей строго
посередине дороги. "Законопослушные" мигом повалились на дорогу, потом
понемногу начали вставать и продолжили свое путешествие. А после такого
случая других желающих испробовать крепость проволочных заграждений не
нашлось. Трупы же бедолаг и их лошадей так и пролежали до конца прохода всей
колоны степняков.
Еще в первый день командир разведчиков спросил Серегу, почему, мол, мы
этих монгол отпускаем? Ведь можно же их всех тут и положить. Деваться им все
равно некуда.
- Сержант, тут, блин, большая политика замешана. Чтобы нам достался
Курск, тамошний ныне князь Олег должен пересесть в Чернигов. Но в Чернигове
сидит враждебный нам Михаил. А теперь, сержант, подумай что лучше, чтоб
татаро-монголы его скинули или мы с тобой? Князек тот, хоть и враждебен нам,
а все же русский. От то-то и оно!
На хвосте арьергарда степного войска колесил десяток пулеметных УАЗов и
мотосани разведчиков Васильева и Осадчего. Их поддерживали дружинники
пронского князя Всеволода. Собственно, конная часть "загонщиков" не давала
моторизированной сильно разогнаться. Не поспевает лошадь за автомобилем, а
отрываться оба прапорщика не желали. Одно дело по реке катиться - по
открытому месту, совсем другое - дремучий непроходимый лес по берегам
чистить, где из-за каждого дерева может выскочить очумелый недобиток с мечом
или луком. Впрочем, в помощь спешенным дружинникам командиры отряжали своих
бойцов на лыжах. Как ни крути, а автомат получше холодного оружия. После
Михайловска у загонщиков было несколько стычек с арьергардом, но поднимаясь
вверх по Проне, бойцы на третий день вышли на границу Пронского княжества.
Дальше начинались "ничейные" земли, а за водоразделом - Курские и
Черниговские. Афанасьев по радио дал команду в чужих княжествах особо не
усердствовать. А то от войска захватчиков и вовсе ничего не останется - чем
тогда прихвостней Ярослава киевского пугать?
Так и шли, подбирая по пути брошенные обозы, крестьян, захваченных в
полон, самих степняков, у кого пала лошадь, а пешком то степняк ходить не
умеет. Холопов подбирали, кормили и отправляли в Михайловск и Пронск.
Раненых и обессиливших степняков дружинники добивали, внешне здоровых -
полонили и тоже отправляли вниз по реке. Чтобы ускорить эвакуацию Осадчий
предложил к УАЗ-ам цеплять сани на буксир. Тем более, что среди брошенного
имущества их было достаточно. Один Хантер легко паровозом тащил по двое-трое
саней, успевая за световой день пару раз смотаться до Михайловска и обратно.
Среди полонян были и такие, что потеряли в этой войне всю свою родню,
деревни сожжены - ни кола, ни двора. Им некуда, да и незачем было
возвращаться, особенно много было молодых баб и девок, обесчещенных
захватчиками. И если мужики, что по крепче, просились взять их в войско
торжокского князя - хоть кем-нибудь, хоть в холопы, то молодухи кучковались
отдельно, сторонились как пронских витязей, так и красноармейцев. В
Михайловск ехать не желали, с мужиками не общались.
Старые дружинники качали головами:
- Они себя уже вычеркнули из жизни, утопятся девки.
- Вот тоже, незадача! - сокрушался прапорщик Васильев. - А нам что с
ними делать? Уже на десятки счет пошел. А если бой?
- Ладно, Леша, не переживай. До блок-поста как-нибудь доведем, а там
сдадим их Афанасьеву и пусть у него голова болит. Да и мужики пригодятся -
базу под Курском обустраивать.
- Легко сказать, не переживай - думал Васильев. - Ведь перед
блок-постом они весь полон бросят, а сколько там людей?
Его раздумья оправдались, на водоразделе счет полона, и в первую
очередь молодых вдов и девиц перевалил за сотню. Их приходилось кормить,
одевать, следить, чтоб они чего с собой не сотворили. Разумеется, не
обошлось и без этого - чуть ли не каждое утро с берез снимали либо одну,
либо сразу двух повесившихся.
- Блин! Где они только веревки берут? Ведь все попрятали! - сетовал
Алексей. - Даже по нужде их теперь дружинники или красноармейцы
сопровождают, и все равно...
Но, рано или поздно их поход подошел к концу. На перекресток,
контролируемый блок-постами Сереги Кларкунова и Андрея Волкова "погонщики"
вышли за четыре дня до Нового 1238 года.
Курск, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)
По курскому княжеству, несмотря на зиму и достаточно глубокие снега,
шла предварительная рекогносцировка - привязка элементов генерального плана
к местности и выходам на поверхность рудных тел. Вблизи рудников
планировалось построить как минимум металлургический комплекс с домнами,
конверторами, литейным и сталепрокатным цехами, обязательно
кузнечно-штамповочный и металлообрабатывающий цеха. Пусть не такие гиганты,
как в 20-м веке, но для данного времени вполне себе огромные
производственные комплексы. Димон, получивший замену на "воротах", внезапно
вспомнил, что он не только садово-парковый дизайнер, но и немного
архитектор, потому с энтузиазмом подключился к проектированию всей княжеской
ифраструктуры. Как сопутствующее требовалось угледобывающее, коксохимическое
производство, нефтянка, жилье и прочее, и прочее, и прочее. Все это нужно
было связать железными и автодорогами, наметить речные порты на Волге и
Днепре. Димон хотя и зашивался, но в целом был доволен, ибо стоять, как он
говорил, "швейцаром при портале" ему давно надоело. А тут, получив под свою
команду немного техники и людей из выздоравливающих партизан и попаданцев с
теплохода "Армения" мотался по всему княжеству, рисовал схемы, прикидывал
маршруты дорог, искал самые живописные места для строительства городов
"будущего". Помимо рекогносцировки, переселенцы начали возводить жилые дома.
Опять остро встал дефицит с древесиной. Торжокская пилорама не справлялась,
поэтому первым делом под Курском, недалеко от полевого аэродрома начали
строить деревообрабатывающий комбинат. Пока - времянку, из сборно-щитовых
панелей с пенопластовым утеплителем, закупленных в 21 веке. Попутно по обоим
княжествам скупались готовые сухие бревна из тех, что заготавливали
крестьяне на продажу, а также разбирались и перевозились в Курск брошенные
дома из сел, по которым прошла орда. Строительство второй ТЭС было отложено
на лето, а пока в Курское княжество перегнали несколько дизель-генераторов,
смонтированных на автоприцепах.
Одновременно шло наращивание военной группировки. Старший лейтенант
Михаил Ярошенко за осень сумел развернуть свой танковый взвод в полк за счет
современных танков из последних эшелонов, которые так и не попали в 41 год.
Командирами он назначил своих подчиненных из 93 года, вместе с которыми он
сюда и попал, а остальных танкистов и специалистов для вспомогательных
служб - автороты, ремвзвода, хозвзвода, связистов, разведчиков - набрал с
теплохода "Армения". Из них подавляющее большинство пока числилось
выздоравливающими, но так и танковый полк еще не принимал участия в боевых
действиях. В Курске продолжалось обучение и слаживание воинской части, бойцы
Красной Армии осваивали мотоциклы, БМП, танковые тягачи, автотранспорт. В
ремонтный взвод на "полевые летучки" попали даже три немца из команды
Гельмута Штаудера, которые специализировались на ремонте танков.
А в Торжке, точнее - на промзоне понемногу накапливалось оборудование
для металлургического комбината. Железная дорога в 93 год все еще не
работала - старую базу разгромили, новую не создали, но пенсионеры КГБ-шники
все же вышли на связь и тоненький ручеек не слишком крупного оборудования и
станков на автотранспорте вновь покатился в Силур. Из 21 века поток был
значительно больше, но тоже - только то, что смогло уместиться в автофурах.
Крупные конструкции, необходимые для литейки и сталепроката закупались и
даже где-то хранились, но как перетащить их по месту назначения так и не
решили.
Чернигов, январь 1238 года (сечень 6747 год)
- А Михаил то Черниговский, как и в нашей истории сбежал в Киев, едва
до него дошла весть о подходе монгол! На хозяйстве оставил своего
двоюродного брата Мстислава Глебовича. Да и епископ черниговский загодя
уехал в залесный Глухов. - усмехнулся Афанасьев.
- Ага! Одно отличие - у нас это было 18 октября, а тут раньше без
малого на год. - согласился Шибалин, рассматривая карту Черниговского
княжества.
Как и предполагали новоявленные князья, потрепанные тумены Менгу,
Байдара и Гаюк-хана вышли точно на Чернигов. Видя, что торжокские воины
перестали их преследовать сразу, как только последняя сотня оказалась за
пределами Курского, Пронского и Ржевского княжеств, ханы воспряли духом.
Ясно, что за столь неудачный поход с них спросят. Бату они не боялись,
как никак он им ровня, ибо они хоть и в подчинении, но все же чингизиды. А
вот на курултае великий хан всех монгол Угедей может наказать очень даже
строго. Потому, после небольшого совещания, ханы решили осадить Чернигов. И
при удаче можно будет со спокойной душой откатиться в Великую степь.
После предварительной разведки передовые сотни рассредоточились по
окрестностям. Готовясь к штурму, они вылавливали разбежавшихся крестьян,
заготавливали подручные материалы для осадной техники. Когда подошло
основное войско и встало лагерем, к осажденным выехали парламентеры. В город
их не пустили. Мстислав тоже не рискнул спуститься вниз и выйти за ворота,
поэтому посольство перекрикивалось с князем, стоящим на крепостной стене. От
монгол было только одно предложение: сдаться на милость победителей. Когда
князь поинтересовался: на каких условиях, ему ответили, что если
сопротивления не будет, то ханы ограничатся данью в размере десятой части от
всего имущества, включая женщин и рабов. Само собой, определять эту десятую
часть будут сами монголы, естественно, находясь внутри города. В противном
случае Чернигов будет взят и тогда победитель заберет все, а сам город
сожгут дотла. Мстислав попросил время на раздумье, парламентеры согласились
подождать до утра, после чего развернулись и неторопливо поехали в свой
лагерь.
Несколько минут спустя в княжеском тереме развернулась дискуссия между
князем, воеводой, сотниками и другими приближенными сбежавшего черниговского
князя Михаила.
- Как же так? - удивлялся Мстислав, - Ведь Михаил мне обещал, что
штурма не будет! Ведь и мунгалы и мы - союзники Ярослава киевского, он им
зерно и сено отвозил.
- Эти мунгалы могут такого не знать, ведь Ярослав договаривался с
каким-то Батыем, а здесь совсем другие. Но даже если знают, не признаются. -
ответил более опытный воевода. - Мое мнение, пустим мунгал в город или не
пустим - все равно они заберут все и вырежут всех. Поэтому нужно драться!
- Но мы не удержим город! - воскликнул князь. - Сколько их и сколько
нас!
- А-ааа! - воевода махнул рукой. - Все равно пропадать. Мне с
Михайловска и с Пронска голуби весточку принесли. Пронск отстояли токмо
благодаря помощи торжокского князя, против которого Ярослав нас воевать
сговаривал. А Михайловск - дотла. Никого в живых. А нам, благодаря твоему
брату, и просить о помощи некого. Со всеми соседями в ссоре.
- Но мы же люди подневольные, под Ярославом сидим, сам знаешь!
- Ярослав этот, тоже гусь! - вспылил воевода. - Помяни мое слово,
следующим градом, взятым на меч мунгалами - будет Киев!
- Невместно воеводе лаять на Великого князя! - повысил голос и
Мстислав.
Меж тем в монгольском лагере застучали топоры. Пойманный полон под
руководством китайцев сооружал катапульты, осадные лестницы, собирал хворост
для засыпки крепостного рва. На реку плотной кучкой вывели толпу пленных и
неторопливо погнали их по середине реки вдоль крепостной стены. Захватчики
хотели заранее проверить - выдержит ли лед вес лошадей и катапульт.
На утро едва рассвело, Мстислав увидел, что против городских валов и
стен были выставлены 32 камнеметные машины - с такими техническими
возможностями падение Чернигова было лишь вопросом времени. А монголы
нагрузили повозки дровами и сеном и подогнали их к воротам крепости.
Защитники пока не стреляли, Мстислав еще не решил - будет ли он воевать, или
согласится на условия захватчиков. Тем более что и переговорщиков не видно.
А когда эти повозки подожгли, Мстислав заорал сверху, что он согласен
на капитуляцию. Ворота медленно поползли в стороны. Рабы, понукаемые
воинами, оттащили горящий хворост в стороны. В распахнутые ворота
устремились монгольские всадники.
Воевода оказался прав. Едва монголы оказались внутри крепостных стен, в
городе началась резня. Какая там десятина? Степняки врывались в дома,
вытаскивали все, что могли унести. Молодых девок и мужиков связывали в
полон, тех кто постарше или совсем малых - рубили. Дружинники, рассыпанные
по городу, не ожидавшие такой подлости от князя, попытались сплотиться, дать
отпор. Но куда там, их давили численностью, засыпали стрелами, добивали
раненых и тут же с мертвых тел стаскивали доспехи, одежду, украшения.
На городом стоял неумолчный плач, вой, крики, предсмертные стоны
раненых и безостановочно бил набатный колокол. В соборе на центральной
площади успело укрыться под две сотни человек - жены с детьми именитых
горожан. Перед появлением захватчиков они успели запереть кованные двери
храма, но все осознавали, что это не на долго. Спасти могло только чудо.
Прихожане повалились на колени, взывая к Господу о ниспослании спасения. Меж
тем захватчики приволокли откуда то бревно и принялись бить им, как тараном,
в соборные ворота.
Ворота трещали, запоры и петли расшатывались. Внезапно прекратился
набатный бой, это кто-то из монгол дотянулся стрелой до звонаря. Прихожане
поникли, казалось, угасла последняя надежда. Вместо молитвы стал раздаваться
какой-то вой перепуганных женщин и детей. И только равномерный стук бревна в
двери продолжался как ни в чем не бывало.
Но тут свершилось чудо. Видимо, внял Господь молитвам. За пределами
собора раздался новый неожиданный и незнакомый черниговцам гул. Одновременно
прекратились удары тарана. Похоже, захватчикам этот гул был очень хорошо
знаком, более того, он их пугал! А гул все нарастал. Потом послышались
грохочущие звуки, от которых сотрясалась земля, закачались и зазвенели
лампады, погасли некоторые свечи. Потом еще, и еще.
Маленький мальчик, прильнувший к окошечку, закрытому мутным цветным
стеклом, умудрился что там рассмотреть и сказал при полной тишине:
- Они уходят! Мунгалы уходят! И даже убегают!
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг