ориентировки: "Потом встретимся, расскажу, что узнал". Стила в трансформации
Мартина оказалось убедить легче, чем предполагалось. Правда, сначала он
буквально рассвирепел.
- Прохвост ваш Мартин! Не ожидал.
- Сейчас поймете. Мердок серьезный противник. Даже сейчас. А кто знает,
что произойдет через несколько месяцев? Надо проникнуть в его замыслы, в его
игру. Так вот, сенатор, пришлось пожертвовать Мартином, послав его в эту
газету. Так появится у нас свой человек во вражеском лагере.
-А вы не преувеличиваете значение Мердока как политической личности?
- Боюсь, что нет, сенатор. Он может быть очень опасен.
- Возможно, вы правы, Ано. А Мартин не протестовал?
- Я убедил Мартина, сенатор. Все в порядке. Можете спокойно ехать в Ойлер.
Мы встретились с Мартином еще до приезда сенатора. Мартин был не один - с
Луи и Питом, найденными в общежитии политехнички. Оба сияют,- пожалуй, самое
точное определение их душевного состояния. А внешне неброско одетые, не то
студенты, не то клерки, встретишь на улице - не обернешься.
- Одному из вас придется работать у меня в канцелярии,- говорю я.-
Просматривать документы, сенатские протоколы, отчеты, подбирать нужную мне
информацию. Другой будет связан со мной. Работа на ногах, с людьми,
информаторская, агентурная. Кому что- выбирайте сами.
- Человек я неразговорчивый - предпочту писанину,- говорит Пит.
- А я - "на ногах и с людьми",- тут же вставляет Луи.
Всем все ясно. Луи и Пит уходят, получив за неделю вперед, а мы с Мартином
остаемся вдвоем за бутылкой розового "Вудвилльского".
- Выкладывай,- говорю я Мартину.- Что узнал?
- Многое. Нет ни кризисов, ни экономических спадов, ни биржевой паники.
Без работы только инвалиды и нищие, которых, кстати говоря, ловят и ссылают на
рудники. Рай?
- Допустим.
- Зато пособия инвалидам труда ничтожны, а семьям погибших на работе ни
хозяева, ни государство вообще не платят. Пенсия начисляется только с
семидесяти лет, да и то лишь мужчинам. Женский труд и оплачивается дешевле и
пенсией не обеспечивается. Таков популистский прогресс на практике. За
полсотни лет построено не больше двух десятков заводов, значительная часть
мастерских реорганизована в мелкие фабрички, тяжелая промышленность только
развертывается, да и то лишь как придаток к нуждам аграриев, в легкой царит
потогонная система надомников. Фабричных рабочих всего тысяч двести, их здесь
именуют по-старому: мастеровыми.
- А как с наукой?
- Кого из ученых встретишь "на дне"? Говорил я, правда, с одним бывшим
университетским профессором. Математик по специальности и алкоголик по
склонности. Науки, Юри, здесь на уровне девятисотых годов. Лучше других
работают заводские научные лаборатории, в частности, лаборатория некоего
Уэнделла - заводчика, отпускающего на нее большие средства. Но все это редкие
исключения, только подтверждающие промышленную отсталость Города.
Мартин рассказывает подробно и дельно. Но мне этого мало. Мне нужно
связать все это с политикой.
- А на "дне" вообще не говорят о политике,- усмехается Мартин.- Здесь
голосуют за тех, кто платит. Покупателей и перекупщиков голосов и у
"джентльменов" и у популистов в одном только рыночном районе десятки. Даже
лидер "джентльменской" партии Рондель не брезгует здесь покупкой голосов. А
районы привокзальных бильярдных и баров закуплены на корню популистами. Только
Мердок не покупает пока голоса избирателей, но когда это ему понадобится, у
него будет все "дно" - от уличных забегаловок до клубных игорных домов. Один
Пасква приведет ему тысячи не только в Сильвервилле, но и в самом Городе, где
я уже встретил нескольких его друзей из памятной нам "берлоги". Кстати, о
Мердоке,- тут Мартин понижает голос, словно боится, что кто-то может
подслушать,- я почти уверен, он замышляет что-то новенькое.
- А конкретно?
- Кто-то по имени Фревилл контролирует все притоны в американском секторе.
Тут и открытые питейные заведения, и салуны с потайными игорными залами, и
модные клубы с запрещенной крупном игрой, и бильярдные с барами - вплоть до
рыночных забегаловок, где можно на ходу перехватить рюмку яблочной водки. А во
французском секторе то ли сам, то ли в роли чужого подставного ферзя правит
некий Бидо, предпочитающий не делить доходов с Фревиллом. Так вот, с Бидо
решили покончить. Как и когда, не знаю, но один тип проболтался, что скоро из
него сделают мясной пудинг. Только я думаю, не наше это дело, Юри.
- Правильно думаешь,- говорю я.- Мы не в старом Чикаго.
- Печально, но тогда я даже не предполагал, как мы оба ошибались.
Глава VIII
ПЕРВЫЙ УДАР МЕРДОКА
Стил приехал, опоздав на четыре дня. Я еще не видел его, но получил
записку, приглашающую меня на ужин в сенатский клуб на шесть часов вечера.
Сейчас уже без четверти шесть, лошади поданы к подъезду гостиницы, и я уезжаю.
Но до этого произошли события, о которых я должен рассказать. Началось все
четыре дня назад с воскресной утренней почты, в которой среди газет было и
письмо сенатора, сообщавшего, что он вынужден задержаться еще на несколько
дней, и если я совсем уж погибаю от безделья, то могу ознакомиться и без него
с его деятельностью в сенате. Одновременно он прислал чек на тысячу франков в
Мидлен-бэнк и чистый гербовый лист бумаги с его подписью и сургучной печатью,
в который я мог вписать все, что мне заблагорассудится. Этот знак
безграничного доверия полностью раскрывал его отношение ко мне. Он как бы
говорил: делай все, что считаешь нужным и полезным для моей страны и народа.
Мысль о том, как использовать этот гербовый лист, возникла не сразу.
Сначала я прочитал от строки до строки все воскресные утренние газеты.
Интересовала меня. конечно, не уголовная хроника, а политическое кредо
передовиц и комментариев. В частости, внимание привлекли две статьи и обе
редакционные без подписи. Консервативный "Джентльмен" задавал, казалось бы,
чисто риторический вопрос. Конституция Города, оказывается, не ограничивала
законодательную и исполнительную власть двухпартийной системой. Участвовать в
выборах могла бы и другая легализованная сенатом партия. Но, спрашивала
газета, почему бы не допустить к выборам и политические ассоциации, которые
могли бы существовать наряду с уже действующими партиями? Такие ассоциации, не
ограниченные ни численностью, ни направлением, способны были бы образовать,
скажем, евангелистско-католические круги, студенчество, какие-то прослойки в
обеих сенатских партиях, которым уже становится тесно в своих официальных
партийных рамках. Подтекст и здесь был ясен. Билль о политических ассоциациях
расколол бы не "джентльменов", а популистов. Церковные круги, получив
самостоятельность, блокировались бы в сенате с правыми. Студенчество,
разномастное политически, вообще не смогло бы образовать единой организации, а
выделение трудовиков "джентльменам" вообще не угрожало бы из-за
малочисленности левого крыла. Но самое интересное было не в этом. Газета не
упоминала о Мердоке и его "реставраторах", а ведь билль о политических
ассоциациях именно ему и открывал путь в сенат. Провалить этот билль было
труднее, чем легализацию одной его партии.
Другая наводящая на размышление статья была опубликована в мердоковской
"Брэд энд баттер". Говорилось в ней тоже о выборах, только в ином аспекте, а
именно - об откровенном шантаже и подкупе избирателей, проще говоря, о покупке
голосов оптом и в розницу в городских пивных, салунах и барах. Упрекнуть
автора можно было бы лишь в чересчур уж развязной и крикливой манере. Но писал
он правду, подтверждая то, о чем рассказывал Мартин, только не называя имен.
Имена эти газета обещала назвать и представить документальные доказательства
подкупа, если потребуют обстоятельства. Но она все же выражала надежду, что
обе сенатские партии учтут это в предстоящей избирательной кампании.
Настораживало само обещание "назвать имена и представить документальные
доказательства". Какие цели преследовал этот выпад? Скомпрометировать
популистов и "джентльменов"? Зачем? Ведь у Мердока еще не было партии. Одних
популистов? Это имело бы смысл, если бы он рассчитывал на победу правых: судя
по осторожному выступлению "джентльменской" газеты, у него были связи и в этом
лагере. Но обещание "скомпрометировать" предусматривало деятелей обеих партий.
Почему? Может быть, это угроза возможным соперникам, чтобы побудить их к
принятию билля о создании политических ассоциаций?
Кое-что я узнал чуточку позже.
В комнату ко мне постучался лифт-бой и пригласил спуститься к телефону у
стойки портье.
- Говорит Мердок,- услышал я знакомый любезный голос,- у подъезда
гостиницы вас ждет фиакр. За четверть часа он доставит вас в мою городскую
"берлогу", я угощу вас нежнейшим "Вудвилльским полусухим" и отпущу с тем же
кучером. Потеряете час, не больше. Не огорчайте отказом.
Я не отказал и поехал. "Берлога" оказалась уютным каменным особняком в
глубине розового цветника и декоративной жимолости. Мердок в домашнем халате,
выхоленный и элегантный, встретил меня на крыльце и провел в кабинет.
- Садитесь, Ано,-сказал он.-Есть дело.
- Догадываюсь.
- Едва ли. Сегодня с утренней почтой вы вместе с письмом от сенатора
получили чистый гербовый лист с его подписью и печатью. Туда можно вписать что
угодно.
- Вы отлично информированы, Мердок, о том, что делается сенатором.
Я вспомнил тихого старичка-управляющего с вежливым шепотком и вкрадчивыми
манерами. Только он один знал о нашем отъезде с Мартином вплоть до пути, по
которому мы должны были поехать верхом. И только через него мог отправить свое
письмо Стил.
- Мы можем лишить вас этого источника информации, Мердок,- добавил я.
- Я охотно им пожертвую,- отмахнулся Мердок.- Слишком стар и не всегда
расторопен. Но у меня есть свои люди в отеле "Омон". Скрывать от вас этого я
не собираюсь - лишний раз убедитесь в моих преимуществах, и, как вы сами
понимаете, я распорядился после вашего отъезда ко мне заглянуть к вам в
комнату и достать для меня этот чистый лист. Он мне понадобится скорее, чем
вам.
- Чистого листа уже нет, Мердок. Вы чуточку просчитались,- сказал я.
Тотчас же, прочитав статью в "Брэд энд баттер", я написал на нем от имени
Стила письмо к директору избирательных кампаний партии полулистов с просьбой
допустить молодого научного работника Питера Селби к партийной документации
прошлых выборов. Мотив: Селби пишет книгу об истории популистской партии и
нуждается в изучении ее побед.
- Чистого листа нет,-повторил я.-Мной уже вписан в него нужный текст.
- Зря вы не взяли пять тысяч, Ано,-как бы мимоходом заметил он.
- Почему зря?
- Вы бы могли информировать меня о покупке голосов популистами.
Я сразу понял, куда он клонит. Две статьи, опубликованные в "Джентльмене"
и "Брэд энд баттер". Скомпрометировать популистов и получить нужные кресла в
сенате.
Я встал и раскланялся.
- А ответ?-спросил Мердок.
- Убедить сенатора в поддержке билля я попытаюсь. Учтите, не обещаю, а
попытаюсь. А об агентурной информации забудьте. Я привык работать честно,
Мердок.
- Учтите и вы, Ано: я человек злопамятный,-сказал он.
- Я тоже, Мердок. И если повторите что-нибудь вроде обыска в моей комнате,
я приму свои меры.
Мердок улыбнулся скорее сочувственно, чем враждебно.
- Непривычно вы говорите, Ано. Но предложение принимаю. Пока поглядим.
- Согласен.-сказал я и, простившись с хозяином, вернулся в отель.
Внимательно осмотрев бумаги у себя в номере, я сразу же обнаружил следы
обыска. Прочитанные газеты были небрежно отодвинуты в сторону, одна из них
валялась на полу, гербовый лист с подписью Стила и сургучной печатью, куда я
вписал от имени сенатора рекомендацию Питу Селби, лежал поверх других бумаг. Я
тотчас же спустился к портье.
- Кто-то был в моей комнате и копался в моих бумагах.
- Дежурный полицейский здесь, мсье.- Будда был холоден и невозмутим.
Как и следовало ожидать, ничего из этой затеи не вышло. Серебро Мердока
действовало и в отеле и в полиции. А дальше не произошло ничего существенного,
кроме визита Питера Селби и моих инструкций к рекомендательному письму
сенатора.
- Итак, запомните, Пит.- сказал я,- вы - молодой ученый. Работаете над
историей партии популистов с ее рождения после победы сопротивления в десятом
году. Архивные материалы вами использованы, основная часть книги уже написана.
Сейчас вы подходите к истории избирательных партийных камланий, но изучать
документы будете не с начала, а с конца, с последней предвыборной кампании
пять лет назад. Просматривайте все, что вам покажут, но отбирайте только то,
что говорит о мошенничестве, шантаже или подкупе избирателей, короче говоря, о
покупке голосов во всех кантонах Города и на периферии.
Через день Селби принес мне первое подтверждение. Обнаружились две не
подкрепленные документами крупные траты из партийных средств с краткой
пометкой: "Для использования в привокзальном районе". В разгар кампании
сенатор Клайн внес на текущий счет партии сто тысяч франков и вскоре их же
изъял со странной пометкой: кто-то поставил галочку и написал нечто
невразумительное. Подозрения Мартина подтверждались. Но что знал Стил?
Об этом я собирался спросить у него на ужине в сенатском клубе. Клуб
старомоден, как и "Омон", только все здесь
роскошнее и дороже. Если в "Омоне" бронза и медь, то в клубе серебро, если
в "Омоне" плюш, в клубе ковры редкой ручной работы, если в "Омоне" свиная кожа
на диванах и креслах, в клубе шелковое сукно и цветной сафьян. Камины топят не
дровами, а углем, в игорной комнате чинно играют в бридж, а в ресторанном зале
почти храмовая тишина. К столику Стила меня подводит мэтр, похожий на
памятник, вынужденный сойти с пьедестала. Стил в своем табачном сюртуке сидит
не один, с ним элегантный господин в начинающей уже входить в моду черной
пиджачной тройке с высоким, почти до горла, жилетом. Ему лет сорок пять, у
него умные глаза и каштановая бородка.
- Знакомьтесь, Ано,-говорит Стил,-это мистер Уэнделл, мой партийный и
сенатский коллега.
Я вежливо раскланиваюсь.
- Я много слышал о вас,- говорит он.- Сенатор считает, что лучшего
советника ему не найти.
- Я дам ему сейчас первый совет по службе.- Я решительно вступаю в игру.-
Увольте вашего управляющего имением, сенатор Стил.
- Шуаля?- удивился Стил.- За что?
- Слишком многое, что он видит и знает, становится известным Мердоку.
Стил поражен.
- Не понимаю, Ано.
- Кто знал о чистом гербовом листе с вашей подписью?
- Только Пауль.
- Так вот, в воскресенье утром, когда я получил от вас этот лист, меня
пригласил по телефону Мердок, и по некоторым причинам я согласился на встречу.
За час моего отсутствия у меня в комнате произвели обыск именно в поисках
этого листа, о чем мне откровенно Мердок и поведал.
- Лист украли?-вскакивает Стил.
- К счастью, нет. Чистого листа уже не было. Я вписал в него то что никак
не интересовало Мердока.
- Какая удача,-облегченно вздыхает сенатор.- Интересно, что вы вписали
туда?
- Пустяк, сенатор. Рекомендацию одному молодому ученому, пишущему историю
популистской партии со дня ее рождения.
- А что вам предложил Мердок?
- Работать на него вторым Шуалем.
- Не сомневаюсь в вашем ответе. А Шуаля уволю.
- Может быть, и не только Шуаля?- прищурясь, спрашивает Уэнделл.
- Я еще лишь приглядываюсь к людям, мистер Уэнделл,- отвечаю я.
- Тогда приглядывайтесь поскорее,- говорит Стил.- До вудвилльской
конвенции остается менее месяца. А там мы будем выдвигать нового главу партии.
Вист уже стар и ждет не дождется смены.
- Кем же вы замените Виста?-спрашиваю я.
- С кандидатом вы уже знакомы, Ано.-Стил кивает на Уэнделла.- Отличный
кандидат. Молодой и дельный. Единственное препятствие - не аграрий, а
заводчик. Фермеры могут не поддержать.
- Препятствие почти устранено. Я купил половину виноградников у Веррье и
молочную ферму Скрентона,- смеется Уэнделл.- А хозяин - везде хозяин.
- Простите, вижу знакомого соседа-агрария,- оживляется Стил.- Необходимо
потолковать. А вы уж без меня побеседуйте.
Мы остаемся вдвоем с Уэнделлом.
- Почему вы заинтересовались предвыборными кампаниями. советник?-вдруг
спрашивает он.
- Хотелось лично проверить намеки Мердока.
-А вы им верите?
У Стила от Уэнделла нет секретов. Так почему бы мне не открыть заводчику
то, что я узнал от Селби и Мартина.
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг