- Мы от Фляшона, папаша.
Старик добреет, открывая беззубые десны.
- Значит, завтра с утра на погрузку? Пароход пришел из Вудвилля, знаю. Что
ж, можно подождать до расчета с Фляшоном. Ужинать будете?
Ужинаем молча, хотя поговорить есть о чем. Что мы знаем о мире, куда
забросила нас судьба? Что пирожок стоит пять сантимов, а полбокала виски с
теплым лимонадом - двадцать? Что за десять часов работы мы получим по пять
франков, из которых три нужно отдать за квартиру? Да и вообще что можно узнать
об окружающем тебя мире, если целый день таскать на спине мешки с зерном или
углем, а ночь спать без просыпа на гнилой соломе.
- Хорошо бы уехать отсюда на этом же марктвеновском пароходике,-
рассуждает вслух Мартин.-Интересно, сколько стоит билет до Вудвилля?
- Посчитай еще дорогу от Вудвилля до Города.
- Ты думаешь все-таки добраться до Города?
- Не век же мы будем торчать в Сильвервилле,-говорю я.
- А кого будем искать в Городе?-вздыхает Мартин.- Может, кто жив
остался?..
Утром мы находим Фляшона там же, где видели его и вчера, он по-приятельски
подмигивает нам, и минут через пять мы получаем всю экипировку грузчика: мешок
из дерюги с двумя дырками для головы и рук и пару деревянных крючьев на спину.
Шляпы надежно защищают от солнца, а крючья прочно закрепляются на плечах.
- Ну а теперь на речной причал. Там сейчас начнется погрузка,- командует
Фляшон.
Мы становимся в цепь таких же грузчиков к длинным штабелям мешков с
пшеницей. В каждом мешке не меньше сорока килограммов. С трудом взваливаем его
на спину, помогая друг другу. Так же работают и соседи, шагающие, согнувшись,
с мешками по деревянным сходням к трюму парохода. Трюм неглубок, и мешки
складывают внизу под командой какого-нибудь другого Фляшона. Все работают
молча, не слышно ни шуток, ни смеха, ни ругани, только кряхтят и тяжело дышат.
Мартину, идущему впереди, легче, чем мне, он сильнее, я же через час
задыхаюсь, уже нет сил взвалить мешок на крючья, вот-вот упаду. Сосед сзади
советует дружески: "Обожди чуток, пропусти цепь, отдохни. С непривычки всегда
трудно, потом втянешься". Но я понимаю, что легче не будет, десять часов не
вытяну.
Через два часа, когда объявляют перекур, я уже лежу на мешках полутрупом.
Наши соседи, молчаливый Пит и весельчак Луи, угощают нас самодельными,
скрученными из табачного листа сигаретами. Оба они студенты из города,
приехавших сюда подработать во время каникул.
- Я говорил: не сгибайтесь.-советует мне Луи.-Мешок не так прижимает.
Зато память пришибло
Луи не понимает.
- А что забыл?
- Все. И год, и месяц, и день. Помоги вспомнить.
- Серьезно?
- Вполне серьезно. Подскажи.
- Год семьдесят первый. Четырнадцатое июля. Пятница. Неужели забыл?
- Смешно, правда? Даже имя забыл. Только сейчас и вспомнил. Я Жорж Ано, а
он,-я указал на Мартина,- Дональд Мартин, или просто Дон.
- А мы - Луи Ренье и Пит Селби. Кончаем политехничку. В ближайшее
воскресенье уезжаем на "Гекльберри Финне". В Городе к выборам работа
найдется...
Я не успел перебить и спросить, что за выборы, как Луи уже продолжал:
- Разыщите нас - поможем. А найти легче легкого. Американский сектор,
Сэнд-стрит, общежитие политехнички. Фляшон машет руками и что-то кричит.
Вероятно, что передышка окончена. Снова мешки тяжело пригибают к земле, ломит
плечи, трудно дышать. Фляшон сам отправляет нас восвояси: "На сегодня хватит,
а то завтра не встанете". И платит каждому по три франка.
Вечером расплачиваемся с Вильсоном, мгновенно добреющим и расплывающимся в
улыбке. Даже лысина его, кажется, сияет ярче, а нас выразительно приглашают к
столу и вместо холодных котлет подают жаркое из свиной тушенки с бобами. "По
заказчикам и заказ",- не устает повторять хозяин: словарь его, видимо, совсем
не богат. Но мне и снайдерского изобилия мало: надо восстанавливать силы, и я
тут же заказываю еще одну порцию жаркого и пива.
- Жаль только, что Луи и Пит уезжают,-говорю я.- Теряем надежный источник
информации.
- И надежных друзей,-добавляет Мартин.
Салун постепенно заполняется, и вскоре все столы уже заняты. Портовики и
матросы, которые и здесь ходят в тельняшках, усатые парни в соломенных
сомбреро, фермеры в грязных широкополых шляпке, женщины с белыми от густой
пудры лицами. Из соседней комнаты доносится стук бильярдных шаров, чей-то смех
и возгласы: "Пять!", "Десять", "Плюс десять", "Отвечаю". Соображаю, что в
соседнем зале идет игра. Может быть, крупная.
Мартин лениво поднимается и говорит:
- Подожди минутку, пойду взгляну.
Третий стул за нашим столом пуст. К нему подходит худощавый человек лет
сорока в синем сюртуке и цилиндре, с вьющейся бородкой по горлу, как у
голландских матросов.
- Место свободно?-спрашивает он.
Я равнодушно киваю, не замечая, что все кругом за столиками сняли шляпы.
- Вы, наверно, новичок в Сильвервилле?-спрашивает незнакомец.
- Допустим,-отвечаю я.
- Тогда прошу вас не удивляться тому, что сейчас последует.- Он садится
напротив, указывая хозяину на стоящую передо мной бутылку пива.
Хозяин не успевает подать бутылку, как раздается выстрел - и мое
простреленное сомбреро слетает на пол. Стреляет верзила с нависшими на лоб
волосами, сидящий метрах в пяти от меня. Я поднимаю с пола сбитую выстрелом
шляпу и говорю:
- Ну и нравы у вас в Сильвервилле!
- Просто люди привыкли к тому, что в моем присутствии снимают шляпу. Я
бывший шериф на серебряных рудниках.
- То, что вы шериф и тем более бывший, мне безразлично. Я не нарушаю
законов. Жаль только, что у меня нет оружия.
- А зачем?- улыбается мой визави.
- Наказал бы громилу.
- Каким образом? Он же сидит без шляпы.
- Но с бутылкой.
Бывший шериф в синем цилиндре любезно протягивает мне пистолет, очень
похожий на земной "вальтер".
- Стреляйте. Он заряжен. Только если вы убьете или раните кого-нибудь вас
повесят тут же на улице.
Я беру пистолет, внимательно разглядываю верзилу с челкой. За ним виден
пустой угол зала и косяк задней двери: пуля наверняка никого не заденет, тем
паче стрелять я умею, золотые медали имел.
И, недолго думая, нажимаю на спусковой крючок. Бутылка со звоном
разлетается на куски, обливая верзилу остатками пива.
- Молодец! - одобряет меня мой визави.- Отлично стреляете. Профессионал?
- Скорее любитель. Охотник. Жорж Ано. Сейчас работаю на причале у Фляшона.
- Тебе придется самому платить за разбитую бутылку, Пасква-оборачивается
бывший шериф к подошедшему верзиле с челкой.-Научись не проявлять инициативы
до моего приказа.
Верзила, не взглянув на меня, почтительно отступает. - А вы стоите
большего, мсье Ано. Это я вам говорю, я - Тур Мердок, глава пока еще не
легализованной партии "реставраторов".
- Крайне сожалею-говорю я,-но ни я, ни мой друг, который сейчас играет в
соседнем зале, не интересуемся политикой и не разбираемся в борьбе
политических партий. Возьмите ваш пистолет, мсье,- и я вежливо возвращаю
оружие собеседнику.
Он приподнимает цилиндр, чуть склоняясь ко мне. - Разыщите меня в городе,
мсье Ано. Я придумаю для вас кое-что получше Фляшона.
И, бросив на стол горсть мелочи, уходит из ресторации Вильсона. Мартин
возвращается тут же, успевая заметить уходящего экс-шерифа.
- Кто это?
- Некий Тур Мердок. Кажется, очень влиятельное знакомство. Глава какой-то
политической партии.
- Здесь, в Сильвервилле?
- Нет, в Городе. - И я рассказываю Мартину об инциденте с простреленной
шляпой. - Значит, пора ехать в Город,- говорит Мартин.
- На твою сдачу с пирожка? А дальше? Будем откладывать подаяния Фляшона?
- Мы не вернемся к Фляшону. У нас с тобой уже пятьсот франков плюс остаток
после покупки пирожка и двух шляп. - Играл?
- Да еще как! Мне всегда чертовски везет за карточным столиком.
- А если б на шулеров нарвался?-спрашиваю я.
- Бросил бы после второго или третьего проигрыша. Ведь начали-то по
маленькой. Не пошла бы карта - значит, не пошла. Да и ребята на шулеров
непохожи. Либо старатели с рудников, либо здешние скотоводы.
- Что же будем делать?
Мартин загадочно усмехнулся.
- Возьмем билеты на "Гекльберри Финна".
Глава III
"ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН"
В воскресенье в десять утра по местному времени мы с Доном, прижатые к
борту самой высокопоставленной в буквальном и переносном смысле пассажирской
палубы парохода, молча наблюдали церемонию отплытия. Мы были одеты специально
для "высокопоставленной" палубы: Дон в новенькой клетчатой куртке с красным
платком на шее, я - в скромном синем сюртуке и светло-сером цилиндре с
твердыми, как железо, полями. Переодеться пришлось потому, что ничего, кроме
каюты первого класса, мы в кассе купить не смогли: все билеты были проданы еще
накануне.
Ключи нам выдал стюард, не очень уважительно нас встретивший: видимо, наше
новое платье все же не соответствовало "высокопоставленной" палубе парохода.
Да и багажа у нас не было, так что не знаю, за кого он нас принял: за
гастролирующих шулеров или охотников до серебряных слитков, только вчера еще
погруженных в трюм парохода. Мы видели эту погрузку. Два ряда полицейских с
автоматами выстроились на причале вплоть до трюма. Между рядами другие
полицейские, уже без оружия, тащили один за другим небольшие, но, видимо,
нелегкие ящики со слитками серебра. Полицейских было действительно много, и в
своих зеленых мундирах они скорее походили на солдат: выправкой и четкостью
движений, которой, кстати, могли позавидовать даже профессиональные грузчики.
Сейчас их на пароходе не видно, но поскольку на кормовую палубу, где
находится верхний люк "серебряного" трюма. никого не пускают, значит, и здесь
их целый отряд. Я дохожу до кормы, где рыжий матрос в тельняшке преграждает
мне путь: "Дальше нельзя. Запрещено". И я покорно бреду назад вдоль борта,
рассматривая гуляющих пассажиров. Ни одного типа, подобного посетителям салуна
"Веселый петух" или моим коллегам по разноске мешков на причале. Женщины в
длинных шелковых платьях и соломенных капорах с цветными бантами у подбородка,
мужчины в аккуратных, как у Мартина, курточках или цветных сюртуках, как у
меня, только из лучшей материи и лучше сшитых. На ногах или узкие шевровые
ботинки, или длинные шнурованные башмаки, какие до сих пор носят в Канаде и
северных штатах Америки. Один старый джентльмен, прогуливающийся с красивой
девушкой в голубом платье, посмотрел на меня слишком внимательно. И опять мне
показалось, что это неспроста, хотя я и был совершенно уверен в том, что мы до
сих пор никогда и нигде не встречались. Вероятно, сбит с толку моим сходством
с каким-то своим знакомым, подумал я.
Мартина я нашел в каюте. Он уже лежал на верхней койке и дымил сигаркой
явно местного производства. Мое же внимание привлекла древность каюты.
Изношенная обивка - вот-вот рассыплется шелк, древние, хотя и начищенные до
блеска медные ручки, истертый коврик под ногами.
- Давненько ходит старина "Гек" - говорю я.
- У них есть и винтовые суда,- добавляет Мартин.- Ходят до Филера -их
нефтяного центра на юге - и каких-то островов в океане. Некоторые уходили и
дальше, но не вернулись. А вернувшиеся так и не обнаружили других континентов.
Не обнаружили их и парусники. Здешние карты изображают Город, как единственное
государство одного материка, окруженного океаном.
Может быть. это действительно так. но откуда Мартин знает об этом?
- От корабельного механика,-охотно откликается он.- Познакомились с ним за
стаканом яблочной водки в баре. Представился я человеком, ухитрившимся не
постичь всех основ науки и техники. В Городе таких много - школ не хватает.
Оказывается, здесь и двигатель внутреннего сгорания открыли, только автомобили
строятся кустарно, в маленьких мастерских, как у нас некоторые гоночные
машины. И они чертовски дороги -я о здешних говорю, только миллионеры и
покупают.
- Значит, и миллионеры есть?
- Говорит, есть.
- Все-таки они шагнули вперед за полсотни лет.
- Даже бипланы строят, как братья Райт...
Стук в дверь-и стюард приглашает нас к обеду.
В кают-компании так же шумно и пестро, как и на палубе. Цветные камзолы и
жилеты мужчин, нарядные платья женщин. Завитые волосы, широкие галстуки.
Два стула за нашим столом пусты. Возле них останавливается уже
приметившийся мне хорошо одетый седой джентльмен с белокурой кружевной
амазонкой. Рассчитано или случайно? На этот раз он не разглядывает нас с
нескрываемым любопытством, а просто тихо и вежливо спрашивает:
- Все столы в зале заняты, а у вас два свободных кресла. Не разрешите ли
присоединиться старику с дамой?
Мартин, даже не взглянув на меня, вскакивает, подвигая девушке стул.
- Будем только рады, мадемуазель.
- Мисс,- поправляет она.- Мисс Стил, или просто Минни. А это мои дядя,
сенатор Стил.- Последние слова она произносит подчеркнуто, вероятно, полагая,
что они не могут не произвести впечатления.
Но ни фамилия, ни звание в первый момент не вызывают у меня интереса. Я
просто встаю и любезно кланяюсь элегантному старцу.
- К вашим услугам, сенатор. Жорж Ано.
- Дональд Мартин,- представляется Дон.
И тут же разительная перемена происходит со спокойным сенатором. Он как бы
весь освещается изнутри. Двумя руками обнимая мои плечи, он с очевидной
радостью восклицает:
- Я так и думал, джентльмены! Вы оба дети или внуки моих старых друзей.
Совсем как они в молодости-так похожи! И даже имена те же. А ведь с Ано и
Мартином мы были в подполье и вместе освобождали Город от хунты Корсона Бойла.
Только потом они куда-то исчезли. Так же непонятно исчезли, как и появились...
Этот монолог помогает мне сымпровизировать ответ. В первый же момент я
растерялся. Ведь то был Джемс Стил, первый человек, кого мы встретили
пятьдесят лет назад в этом мире, тогда еще двадцатилетний юноша, действительно
добрый и верный товарищ.
- Вы не ошиблись, сенатор, но боюсь, что объяснить все сейчас мы не
сможем. Это-не для застольной беседы. Но мы с вами можем встретиться после
обеда, скажем, вдвоем. И я расскажу вам все, что знаю. Устраивает?
Сенатор немножко растерянно заказывает обед. Мартин тактично предлагает
тост за прекрасную амазонку, которая привлекла его внимание еще на улице,
девушка краснеет, сенатор смеется, и опасный момент объяснения счастливо
откладывается.
- В Город?-спрашивает сенатор, поглаживая вьющуюся седую бородку. - В
Город, сенатор. - Дела?
- Пожалуй. В связи с ними у меня к вам вопрос,-пользуюсь новой
возможностью оторвать старика от воспоминаний.- Мы с * Доном далеки от
политики. Так уж случилось-не знаем ни партий, ни их лидеров. А вы наверняка
сможете многое объяснить. - Например? - Кто такой Тур Мердок?
- Тур Мердок?-удивленно повторяет Стил.-Вас он интересует как личность или
как политическая фигура?
-И то и другое. Я познакомился с ним в кабачке Вильсона в Сильвервилле.
И я рассказываю историю своего знакомства с Мердоком. - Значит, одним
выстрелом разбили бутылку?-смеется сенатор.-А что сказал Тур Мердок?
- Он предложил бродяге прекратить самодеятельность, и, представьте себе,
этот громила отступил, как побитая собачонка.
- Таких собачонок у Мердока десятки тысяч. И это не просто разбойничьи
шайки, хотя и таких у него немало,- это костяк будущей партии. К счастью, еще
не легализованной.
- Какой партии?-спрашиваю я.
- Реставраторов свергнутого нами полицейского государства.
- Он даже не родился еще в то время... Что он знает о нем?
- Есть свидетельства очевидцев, есть и свидетельства слушателей и
читателей. Мердок умный и образованный человек. Бывший шериф на серебряных
рудниках. Шериф жесткий и требовательный, с умением управлять, что и
вознаградилось. Его заметили, пригрели и даже предложили какой-то пост в
руководстве. Но он вышел в отставку и занялся политикой. Сначала был
"популистом", как и мы, потом откололся: наш демократизм его не устраивал. Для
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг