господа, на здоровье!
- Да и вы угощайтесь, Акулина Борисовна, - пригласил Дубов. - Чего вам
положить - супчику, картошки, салату?
- Мне бы водочки, - потупив глазки, сказала Акуня.
- Ну, водочки, так водочки, - согласился Василий, но, к ее
разочарованию, налил самый чуток, на донышке. - Больше не могу, ибо вы нужны
нам трезвой.
- Чаво? - взбрыкнула Акуня. - Всем приличным господам я и выпимши
хороша, а вам, видишь ли, тверезая нужна! А пошли вы к бесу, извращенцы!
И Акуня сделала вид, что хочет встать и уйти.
- Да заткнись ты, шалава, и выслушай, что тебе говорят, - не выдержала
Чаликова. - А уж потом, блин, выкобенивайся, сколько душе угодно!
- Так бы сразу, блин, и сказали, - ухмыльнулась Акуня. - А то крутите,
блин, вокруг да около, блин!
(Похоже, это словечко из нашего современного словаря пришлось Акуне
изрядно по душе).
- Ну вот, а дело у нас до вас такое, - чуть помолчав, продолжал
Дубов. - Вам, уважаемая Акулина Борисовна, придется некоторое время
поработать княгиней.
Детектив замолк, ожидая, как воспримет Акуня это необычное предложение.
- Ага, ну понятно, - деловито кивнула Акуня. - Вы меня хочете какому-то
князю в пользование отдать. Так, что ли?
- Не совсем, - откликнулся Василий. - Вы должны будете изображать из
себя настоящую княгиню, да так, чтобы ваш супруг... то есть ее супруг даже
не заметил, что рядом с ним вовсе не его жена. Ну и, естественное дело,
вознаграждением останетесь довольны. Стало быть, по рукам?
- Ну, блин, вы даете, - прогудела Акуня. - Точно извращенцы, но вы мне
понравились. Эх, черт с вами, согласна!..
- Ну что ж, иного ответа я и не ожидал, - удовлетворенно потер руки
Дубов. - В таком случае не будем откладывать - да и поедем!
- Как - поедем? - негромко переспросила Чаликова. - Не повезем же мы ее
к Рыжему! Все ж-таки приличный дом...
- Разумеется, нет, - подхватил Дубов. - Мы поедем на Сорочью улицу, в
храм отца Александра!
- А-а, вот оно что, - протянула Надя. До нее только сейчас начал
доходить замысел Дубова. - Похоже, Васенька, вы опять втягиваете нас в
какую-то авантюру. Вот за это я вас и люблю.
- Простите, Василий Николаич, - не без сожаления оторвался Серапионыч
от похлебки, - но как вы объясните наш визит к Александру Иванычу? Я,
правда, не совсем понял, что вы задумали, но заранее поддерживаю. Однако мне
кажется, что это будет выглядеть несколько подозрительно...
- Вовсе нет, - возразил детектив. - Мы просто подвезем Васятку до дома,
вот и все. А то, что мы давно знакомы с отцом Александром, ни для кого не
секрет.
- С отцом Александром мы давно знакомы с позавчерашнего дня, -
напомнила Чаликова. - Ведь официально мы познакомились с ним на открытии
водопровода.
- Так вы что, собираетесь везти меня в церковь? - настороженно спросила
Акуня, из всего разговора понявшая только это. - Да ежели я там в таком виде
появлюсь, так меня же, блин, камнями побьют!
- Не побьют, - оптимистично пообещал Дубов. - Да и вид у вас будет
совсем другой, уж об этом мы позаботимся.
- Ну, другой, так другой, - ответила Акулина Борисовна, хотя и не
очень-то была уверена, что все произойдет именно так. Во всяком случае,
судьба предоставляла ей редкий случай хоть ненадолго покинуть привычную
жизнь в Бельской слободке, засосавшую, ее подобно болоту, и испытать что-то
новое и ранее неведомое.
Однако уже почти на пороге Серапионыч остановился:
- Постойте, я ж совсем забыл, ради чего сюда вас всех затащил.
Акуня удивленно на него уставилась:
- И чаво же ради?
- Передать поклон от некоего боярина Андрея. Впрочем, к вам, Акулина
Борисовна, это вряд ли относится...
Однако, увидев, как побледнело, даже сквозь слой дешевых румян, лицо
Акуни, доктор понял, что его слова относятся именно к ней.
- Боярин Андрей просил сказать, чтобы вы не верили в его виновность, -
негромко договорил Серапионыч.
- А я никогда и не верила, - столь же тихо ответила Акуня. И тут же
резко возвысила голос: - Ну, чего встали, блин, идемте скорее!
***
Даже оказавшись в "каталашке" - небольшой клетушке при городских
воротах, куда бросали всяких мелких нарушителей - Каширский оставался
"человеком науки": он отнюдь не предавался отчаянию из-за утраты свободы и,
главное, сокровищ, а пытался путем научного анализа установить возможные
причины столь неожиданного провала и выработать стратегию дальнейших
действий.
Собственная участь заботила Каширского менее всего - он был уверен, что
высокопоставленные покровители и работодатели очень скоро вытащат его из
этой переделки. Волновало другое - кто дал знать охранникам, что они с Анной
Сергеевной идут в Царь-Город "не порожняком"? Петровича Каширский исключил
сразу - настолько он был уверен в действенности "установки".
Тут припомнились последние слова Глухаревой, сказанные при задержании -
"это вы нарочно устроили".
- Уж не Анны ли Сергеевнины это плутни? - вслух подумал Каширский. - А
что, неплохо придумано: меня - "в каталашку", как выражается Херклафф, а
сама все сокровища берет себе. Ну, придется еще с охранниками слегка
поделиться... Хотя нет, не думаю. Анна Сергеевна до такого просто не
додумалась бы. Куда уж ей, бедняжке.
В конце концов, перебрав еще несколько версий, господин Каширский
пришел к выводу, что он пал жертвой случайной проверки на воротах.
- Будь иначе, меня бы сразу отправили в острог или еще чего похуже, а
не держали "на съезжей", - подытожил Каширский.
Остановившись на этом утешительном объяснении, узник окончательно
вернул себе присутствие духа и начал перебирать в уме имена влиятельных
покровителей, которые помогли бы ему возвратить изъятые при задержании
ценности.
"А Анне Сергеевне фиг чего дам, - злорадно подумал Каширский. Но тут же
сжалился: - Хотя ладно уж, чего там, подарю ей малахитовую шкатулку - пускай
радуется!"
От великодушных размышлений узника оторвал лязг двери. Каширский
поспешно придал лицу вид грозный и решительный и даже собрал воедино
мысленную энергию - на случай, если придется пустить в ход
сверхчувствительные способности.
В темницу, подслеповато щурясь, вошел незнакомый господин в скромном на
вид, но очень добротном и явно не дешевом кафтане.
- Господин Каширский? - вежливо осведомился гость.
- Да, - с достоинством ответил ученый. - Я - Каширский и хотел бы
знать, долго ли еще продлится мое незаконное задержание?
- Собственно, я сюда явился, чтобы дать вам волю, - произнес незнакомец
с обезоруживающей улыбкой и уставился на Каширского, как бы ожидая
благодарственных излияний. И, не дождавшись, чуть помрачнел: - Прошу
следовать за мной.
Они вышли из "съезжей" и, миновав склонившихся в почтительнейшем
поклоне привратников, сели в роскошную карету, запряженную парой белых
коней. Кучер свистнул кнутом, и экипаж, сорвавшись с места, понесся по
улице. И хотя путь лежал явно не в направлении того дома, где они с Анной
Сергеевной квартировались, Каширский не стал задавать спутнику никаких
вопросов, а делал вид, что воспринимает происходящее как должное.
***
Князь Длиннорукий исправно выполнял доверенную ему должность
царь-городского градоначальника, но в глубине души все же считал, что она
ему "тесновата в плечах". Поэтому он всегда радовался случаю показать себя в
делах, выходящих за пределы чисто хозяйственной работы. И если разработка
памятника царю Степану шла через пень-колоду по причине расхождений с
ваятелем Черрителли во взглядах на Высокое Искусство, то теперь, похоже,
наклевывалось дельце, в котором князь мог бы развернуться вовсю.
Градоначальник принимал в своей присутственной палате дюжину юношей и
девушек, многие из которых едва вышли из подросткового возраста. Вместе с
ними был господин значительно старше, хотя сколько ему лет, толком никто не
знал. Да и вообще, о боярине Павловском, совсем недавно "всплывшем" в
Царь-Городе, ходили весьма смутные слухи - вплоть до того, что в прежние
годы он находился в глубокой опале и будто бы даже был за что-то бит кнутом.
Последние несколько месяцев боярин Павловский неустанно ходил по
столице и всюду, где возможно, рассказывал о своей горячей любви к новому
царю и о том, как он поддерживает и одобряет каждое слово и каждое дело
Путяты. Об этом же он хотел выступить и на позавчерашнем открытии
водопровода, но не был допущен на главный помост, откуда звучали все речи.
Однако боярин Павловский отнюдь не обиделся на такое пренебрежение его
рвением, а, шныряя в толпе, всем втолковывал, что Путята - лучший друг
водопроводчиков. В этом вопросе все были с ним согласны, если не считать
некоей боярыни Новосельской, которая почему-то обозвала Павловского негодяем
и прихлебателем, на что последний, зная вздорный нрав мятежной боярыни, даже
не стал отвечать.
Под стать Павловскому была и молодежь: у некоторых из юношей кафтаны
спереди и сзади были расписаны изображением человека, похожего на царя
Путяту, а у девушек поверх платьев были прикреплены дощечки с надписью: "Мы
любим Путяту", а у одной даже - "Путята, я хочу тебя!". Особо живописно
выглядел один мальчик, самый юный из всех, с длинными волосами, стянутыми на
лбу ленточкой, который сидел на скамеечке, держа на коленях огромные гусли.
Пока что молодежь больше помалкивала, а боярин Павловский увлеченно
разъяснял Длиннорукому цель их прихода:
- Все мы прекрасно видим, как трудно приходится нашему любимому
Государю, когда всякие враги народа пытаются вставлять палки в колеса его
славных дел. Мы, честные люди, преданные своей Родине, своему Отечеству,
просто обязаны объединиться вокруг нашего Государя. И кто другой положит
почин этому святому делу, если не наши дети, наше лучшее будущее?!
- Да-да, Глеб Олегович, в этом нет сомнения, - на всякий случай
соглашался градоначальник. - Но в чем, так сказать, выражается ваше благое
дело?
- Я ни на миг не сомневался, князь, что вы нас поддержите! - еще более
воодушевился боярин Павловский. - Наша задача - объединить все здоровые силы
нашей молодежи и не только словом, но и делом помочь нашему любимому царю в
его славных начинаниях. И перед вами - первые, кто решил взяться за эту
великую задачу! - Боярин с гордостью указал на своих подопечных.
- Нет, все-таки зря говорят, что молодежь у нас теперь не та, - не
менее боярина Павловского воодушевился князь Длиннорукий. - А молодежь у нас
что надо - орлы, да и только! Вот она, будущая наша смена!
Князь отечески положил руку на плечо молодого статного парня:
- А я тебя узнал - ты же Ваня, сынок боярина Стального. Вот уж годы
летят! Казалось, еще вчера батька тебя учил на коне ездить, а ты то и дело
оземь головою сваливался. А теперь вон какой вымахал, кровь с молоком.
Небось, все девки на тебя заглядываются?
Ваня Стальной заметно смутился, даже чуть покраснел, а чтобы как-то
загладить неловкость, достал из кармана смятый листок и стал по слогам
читать:
- Мы, юные путятинцы, торжественно клянемся крепить и созидать...
- Да не тарахти ты, Ванюшка, - боярин Павловский ласково, по-свойски
похлопал его пониже спины. - Видишь, тут же все свои, скажи по-человечески.
Ванюшка спрятал листок и, прокашлявшись, заговорил:
- Ну, мы вот подумали и решили, что надобно нам всем вместе, заедино
держаться. Потому как токмо вместе мы - сила. А то люди у нас очень уж
разобщены: богатеи свою корысть блюдут, бедняки - свою, знать на
простолюдинов и глядеть не хочет. А это неправильно, потому как Господь Бог
всех нас равными сделал, а Путята всем нам единый царь...
- Погоди, Ваня, это ж ты что предлагаешь - богатым с бедными всем
делиться? - перебила боярышня в парчовом платье и с огромными золотыми
сережками в ушах. - Нет, эдак я не согласная! А может, ты мне еще скажешь с
Нюркой одежкой поменяться и в Бельскую слободку податься? - ткнула девица в
сторону своей соседки.
- Да ты не бузи, Глафирушка, никто тебя ни с кем делиться не
заставляет, - с некоторой досадой сказал боярин Павловский, не забыв как бы
невзначай погладить боярышню по парчовому плечику. - Не о дележке речь, а о
том, чтобы всем заедино быть!
- Постойте, что это вы про Бельскую слободку говорили? - насторожился
градоначальник, а сам подумал: "Неужто и до них молва о вчерашних
прорицаниях дошла? Вот уж сраму сам себе удружил..."
Словно ожидая, когда ее заденут, вперед вышла другая девица, которую
Глафирушка называла Нюркой. Именно она, судя по надписи на дощечке, "хотела"
Путяту.
- А что, мне стыдиться нечего! - заявила Нюрка, смело оглядев всех, кто
был в палате. - Оттого, что я в Бельской слободке себя торгую, я что, хуже
других? Может, я нашего царя Путяту не меньше вашего люблю! И не я одна
такая, уж можете мне поверить. Я хотела и подружку свою, Акуньку, с собою
привесть, да она запропала куда-то, а не то бы непременно пришла.
- Ничего, Нюрочка, в другой раз приведешь, - с масляной улыбочкой
проговорил боярин Павловский. - Ты, Ваня, расскажи лучше, что вы задумали.
- О-о, ну так мы много чего задумали, - охотно откликнулся Ваня
Стальной. - Вот, например, на родине Путяты, в Свято-Петровской усадьбе...
- Я и сам родом из тех краев, - вставил боярин Павловский с важной
таинственностью в голосе, словно бы причащаясь к славе царя. - Извини,
Ванюшечка, я тебя перебил - продолжай.
- Ну вот я говорю, - продолжал Ваня, - что надобно в Свято-Петровской
восстановить все так же, как раньше, когда Путята был такой, как мы, и даже
еще младше, и превратить усадьбу в место всеобщего поклонения, в источник
этой, как ее, все время забываю...
- Народной Мысли, - трепетным голосом подсказал боярин Павловский.
- А это еще что за хреновина? - простодушно удивился градоначальник.
- Народная Мысль - это то, чего так не хватает нам всем, - со
священными придыханиями произнес боярин Павловский. - Вы думаете, отчего у
нас все шло через пень-колоду? А оттого, что не было Народной Мысли!
- А-а, ну понятно, - кивнул князь Длиннорукий. То есть вообще-то он
толком ничего не понял, но сама мысль о Народной Мысли ему пришлась по душе.
Чуть меньше ему понравилось предложение разместить источник Народной Мысли в
Свято-Петровской - это означало бы чем-то обделить вверенную ему столицу.
Поэтому, не возражая по существу, князь выдвинул встречное предложение:
- А на месте непристойной лужи, именуемой Марфиным прудом, непременно
возведем собор и назовем его Храмом Путяты-Спасителя. - И, подумав,
градоначальник добавил: - А всякие мелкие церквёнки на окраинах, ставшие
средоточием распутства - прикроем!
- Да здравствует Путята! - вдруг завопила Глафира.
- Да здравствует Путята! - отозвалась остальная молодежь, вскинув руки
вперед и чуть вверх.
- Ой, извините, что-то на меня такое нашло, - виновато проговорила
Глафира. - Просто я нашего Государя так люблю, что аж мутит... То есть я
хотела сказать, в общем, вы меня понимаете, - совсем смешалась девушка.
- Ну конечно же, понимаем, - проникновенно проговорил боярин
Павловский. - Я и сам испытываю нечто подобное, когда слышу его имя... А не
спеть ли нам? - неожиданно предложил он, оборотясь к юноше с гуслями. И
пояснил для градоначальника: - Это наш певец и сказитель, прозванием
Алексашка Цветодрев. Такие песни слагает - заслушаешься!
Юный Цветодрев возложил персты на вещие струны и запел высоким
срывающимся голосом:
- Гой ты еси славный наш Путята-Царь,
Наша ты надежа и опорушка,
Ты стоишь ногами на родной земле,
Головою небо подпираючи...
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг