Отпив еще немного чаю, Серапионыч прокашлялся и заговорил низким
голосом, не очень умело подражая интонациям Каширского:
- Даю вам установку...
Серапионыч осекся - он увидел, как Дормидонт резко побледнел, стиснул
зубы, а в глазах его явилась тень невыразимого страдания.
- Ну что ж ты замолк? Продолжай, - выдавив из себя улыбку, с каким-то
даже вызовом промолвил царь.
- Но мне кажется, Ваше Величество, что воздействие моих слов...
Царь стукнул кулаком по столу, да так, что чашки подпрыгнули:
- Продолжай!
- Вы должны добровольно отказаться от усталости, - продолжал доктор уже
своим обычным голосом, - и передать ее...
Серапионыч вновь замолк - Дормидонт застонал и сжал голову руками:
- Прекрати, эскулап. Не надо! - И, как бы придя в себя, добавил: -
Давай лучше выпьем.
- Но вы же не пьете, Государь, - напомнил доктор.
- Того вина, что дон Альфонсо привез, - указал царь на кувшинчик,
который все еще стоял на обеденном столе. - Брат Александр знает, что я
теперь не употребляю, оттого и вина прислал бесхмельного. - И Дормидонт сам
наполнил две чарки.
Выпили. Помолчали. Решив, что царь уже пришел в себя после неудавшегося
"сеанса", Серапионыч заговорил как бы совсем о чем-то постороннем:
- Государь, тут у вас в лесу по всем приметам должны подосиновики
водиться, а мы с Надюшей ни одного не нашли...
- Дождей давно не было, - буркнул царь. И, помолчав, добавил, обращаясь
не к доктору и даже не к себе, а так - неизвестно куда: - Вот так же все и
начиналось - "даю вам установку"... А знаешь ты, эскулап, что это были за
установки? - внезапно бросил он пристальный взор на гостя.
- Государь, а может, не надо? - попытался было доктор уйти от
разговора. - По-моему, вам тяжело говорить об этом.
- В себе держать - еще тяжелее, - вздохнул царь. - Никому другому я про
то сказать не могу - скажут, мол, с ума спятил. А ты меня поймешь.
- В таком случае я весь внимание, - проговорил Серапионыч и откинулся в
кресле, приготовляясь внимательно слушать. Хотя уже догадывался, что он
услышит.
- Именно эти слова - "даю вам установку" - я слышал постоянно, почти
что ежечасно в последние месяцы своего царствования. И вставая, и отходя ко
сну - одно и то же...
- Простите, что перебиваю, - перебил доктор. - Вы сказали - "слышал".
Вы только слышали, или видели того, кто вам это говорил?
- Нет, не видел, - твердо ответил Дормидонт. - Да и слышал - это не
совсем так. То есть я действительно слышал, но не извне, а как бы внутри
себя. Может, я выражаюсь не очень ясно, но ты меня понял.
- Да, я понял, - подтвердил доктор. - И даже слишком хорошо понял. Ваше
Величество, знакомо ли вам такое имя - Каширский?
- Догадываюсь, к чему ты клонишь, - невесело усмехнулся царь. - Да я и
сам тогда подумал - уж не Каширского ли это изыски. И отдал приказание -
выяснить, не объявился ли сей проходимец в наших, понимаешь, краях.
- Простите, а кому вы отдали приказание? - с самым невинным видом
полюбопытствовал Серапионыч.
- Путяте, - ответил Дормидонт. - И он, недолго времени спустя, ответил,
что никакого Каширского в Царь-Городе не обнаружено, но коли сей охальник и
чернокнижник появится, то немедля препровожден будет в темницу и предан
справедливому суду. И, знаешь ли, вскоре после того разговора "установки"
исчезли.
- На время?
- Да. Но потом опять возобновились. И были... Как бы тебе сказать? Даже
слова подобрать не могу. Какие-то вязкие. Дремучие. Нет, не знаю, как точнее
назвать. Но ты меня понимаешь?
- Да, - твердо ответил доктор. - Теперь я вас понимаю.
"Ничего ты, эскулап, не понял, - подумал Дормидонт. - Небось, считаешь,
будто эти дурацкие установки заставили меня от престола отречься? Ну и
считай на здоровье, не буду я тебя ни в чем переубеждать..."
Царь надолго замолк. Серапионыч тоже молчал, привычно попивая чаек.
Содержание заветной скляночки, неожиданно приятно сочеталось с брусничным
вареньем, которым гостя потчевал Дормидонт.
Молчание прервалось появлением Дубова и его друзей.
- О-о, вот и гости пожаловали! - оторвался от раздумий Дормидонт. - А
то я уж подумал, что вы там совсем, понимаешь, закопались в этой старой
писанине.
- Так оно и есть, Ваше Величество, - рассмеялся Василий. - И поняли,
что без вашей помощи не раскопаемся.
- Да уж, давно моей помощи никто не искал, - вздохнул царь. - Как раз с
Рождества... Ну и чем же я могу вам подсобить?
- Разобраться вот с этим, - Надя торжественно разложила на столе перед
Дормидонтом чертеж, найденный на дне сундучка.
- А-а, так это ж наш Терем, - едва глянув на беспорядочное скопление
черточек и значков, определил Дормидонт. - Вот здесь вот мы с вами теперь
сидим, а тут входное крыльцо. А это что? - вгляделся царь. - Вот бес,
намельчили, ничего не разглядеть, понимаешь.
Василий пошарил в кармане и извлек лупу.
- Хорошая вещица, - одобрил Дормидонт, - хоть бы даже для чтения. А то
пару страниц прочитаю, и книгу откладывать приходится - ничего не вижу.
- В таком случае, дарю ее вам, - сказал Дубов.
- Спасибо тебе, - сердечно поблагодарил царь. - Погоди, Василий
Николаич, а сам-то как?
- Ну, в нашей стране такую лупу достать - не вопрос, - улыбнулся
детектив. - А вы, Государь, поможете нам разобраться в чертеже.
- Ну, тут и разбираться-то особливо нечего, - махнул рукой Дормидонт. -
Здесь Терем в таком виде, как его задумал Степан. то есть чуть не втрое
больше, чем теперь. Оттого-то и понять сразу нелегко. И что ж вам отсюдова
нужно? А то ежели я его начну весь объяснять, так до утра, понимаешь,
прообъясняю.
- Как что? - простодушно удивилась Надя. - Место, где запрятан клад!
- А-а, ну ясно, - усмехнулся царь. - Только боюсь, дорогие други мои,
что должен буду вас разочаровать - надпись, что там-то или там-то находится
клад, здесь вряд ли отыщется.
- А на это мы и не надеемся, - совершенно серьезно ответил Василий. -
Но, может быть, вы увидите какое-то указание... Нет, не впрямую, конечно, но
хоть какой-то намек на то, что где-то что-то не так, как обычно.
- Чегой-то я не шибко понял, об чем ты говоришь - пробурчал царь, - но
попробуем. - Некоторое время он молча водил лупой над чертежом, внимательно
вглядываясь в нагромождение значков. - Ну, с чего начнем?
- Государь, а нет ли здесь каких-то поправок, сделанных рукою царя
Степана? - вдруг спросил доселе молчавший Васятка. И пояснил: - Я не думаю,
что тайник входил в изначальный замысел - иначе слишком многие про него
знали бы. А так можно было бы что-то немного изменить, ну там дверь или окно
передвинуть, или стенку чуть потолще, а в стене что-нибудь оборудовать, хоть
даже своими силами, или при помощи верного человека.
Нельзя сказать, что путанные рассуждения Васятки кого-то убедили, но
доля здравого смысла в них все-таки имелась.
- Рукою царя Степана? - переспросил Дормидонт. - Есть, как же без них.
И я даже точно могу сказать, где именно.
- И как вы это определяете? - заинтересовалась Надежда.
- Да очень просто. У Степана была такая привычка - делать пометки
красными чернилами. Я видел наброски старых указов и посланий - обычно его
помощники и люди из Посольского приказа писали их черным цветом и отдавали
царю Степану. Тот проходился красным и отдавал писцам, чтобы переписывали
набело, с учетом его пометок. А здесь... - Дормидонт еще раз бегло
пробежался лупой по чертежу. - Видать, Степан и тут порядком отметился. Хотя
больше по мелочам.
- Например? - Василий достал свой сыщицкий блокнот.
- Да вот хотя бы. Видите, тут должна была быть дверь, а Степан
передвинул ее с середины горницы на самый край.
- Так это ж то, что нам надо! - вскричала Надежда. - Там, где должна
была быть дверь, в проеме он и спрятал сокровища. Давайте пойдем туда теперь
же и разломаем стену...
- Не спешите, сударыня Надежда, - остудил ее пыл Дормидонт. -
Во-первых, это лишь одна из множества подобных пометок, и ежели бы мы
по-вашему делать стали, так половину терема попортили бы, понимаешь. А
во-вторых, эта Степанова пометка относится к той части, которая так и не
была построена. Так что извините великодушно - ни двери там, ни проема, ни
сокровищ.
- То есть Ваше Величество хотите сказать, что от красных пометок
Степана большой пользы не будет? - разочарованно переспросила Чаликова.
- Увы, похоже, что так, - с сожалением ответил Дормидонт. - Хотя,
впрочем... Вот не угодно ли сюда глянуть? - Царь указал на красную пометку
почти на самом краю чертежа.
- Но это ж, должно быть, в недостроенной части? - неуверенно проговорил
Василий, который понемногу начал "въезжать" в чертежные премудрости.
- Как раз наоборот, - возразил Дормидонт. - По первоначальному замыслу,
от основной части терема отходили как бы два крыла, которые оканчивались
такими вот небольшими теремками.
- Ага, значит, тот домик на отшибе... - смекнула Надежда.
- Ну да, он должен был стать частью всего терема, - подтвердил
Дормидонт. - Строить начали одновременно в двух местах - главную часть и
одно из крыльев, но с дальнего конца. Ну а дальнейшее вам известно. - Царь
стал прилаживать лупу и так, и сяк, но никак не мог разобрать красной
надписи. - Ох и намельчил же мой грозный пращур! Глянь-ка ты, Васятка,
может, молодыми-то глазками чего и разберешь.
Васятка стал вглядываться в надпись и с лупой, и без нее, и с близкого
расстояния, и отодвинув чуть ли не длину вытянутой руки, потом сказал:
- Я не очень уверен, но похоже - "тайник".
- Тайник! - не в силах сдержать чувств, вскочила Надя. И вновь
Дормидонту пришлось ее разочаровать:
- Это, сударыня Надежда, вовсе не то, что вы думаете.
- Как, не то? - искренне возмутилась Надежда. - А для чего же еще
тайники делают, как не для сокровищ?
- Наденька, мне кажется, что когда хотят что-то надежно спрятать, то на
плане слово "тайник" обычно не пишут, - терпеливо объяснил Дубов.
- И это тоже, - согласился царь. - Но я хотел другое сказать - такие
тайники, они чуть не в каждом тереме есть, и даже в крестьянских избах
бывают.
- Но для чего? - спросил Серапионыч.
- Ну, много для чего. Кому, понимаешь, чтобы полюбовничков али
полюбовниц было где скрыть. Или какие-то вещи там держат, чтобы другие не
увидали. Да что там - я и сам в опочивальне за ложем закуток устроил, у меня
там всегда чарка стояла. Это чтобы жену не огорчать, царствие ей небесное, -
вздохнул Дормидонт. - Много она, бедняга, терпела от моего тогдашнего
пьянства...
- То есть вы полагаете, Государь, что тайник, который на чертеже,
Степан велел построить для каких-то своих личных нужд? - подытожила
Чаликова.
- Не хочу вас разочаровывать, но так оно, похоже, и есть, - подтвердил
Дормидонт. - И это еще в том случае, ежели тайник вообще, понимаешь, успели
сделать...
- А вы как думаете, Вася? - обратилась Надя к Дубову. - Что говорит ваш
дедуктивный опыт?
- Знаете, Наденька, впечатление двоякое, - охотно откликнулся
детектив. - Если рассуждать здраво, то Государь прав, и искать там нечего.
Но ежели немного пофантазировать, то можно представить себе такое, например,
развитие событий. Допустим, что тайник в указанном месте действительно был
устроен и что Дмитрий Смурной о нем знал. Хотя вряд ли он очень велик по
размеру и вряд ли туда можно много чего засунуть. Но предположим, что
Дмитрий положил туда что-то очень ценное - более ценное, чем то, что мы
нашли на огороде. Еще одно допущение - что царь Степан должен был лично
прибыть в Терем и "распорядиться по своему усмотрению", то есть перепрятать
сокровища понадежнее. Но он, как известно, заболел и вскоре умер, так и не
успев ничем распорядиться. И, наконец, допущение последнее: не зная более
надежных мест, Смурной не стал ничего перепрятывать. А о существовании
чертежа с пометой царя он мог и не ведать. Следовательно, имеется некоторая
вероятность, что в домике что-то есть. Но, пожалуй, довольно ничтожная.
Пришли, взяли чертеж, увидели надпись "тайник" и нашли кучу золота - такого
не бывает даже в кладоискательских книжках. К тому же в домике, наверное,
мало что сохранилось из того, что там было спервоначалу.
- Ну еще бы! - подхватила Чаликова. - Чего там только не бывало -
молельная, вертеп распутства, лаборатория алхимика...
- А еще теплица для выращивания плодов из полуденных стран, - добавил
царь. - Моя покойная матушка этим делом зело увлекалась. Даже велела еще
одну печку для пущей теплоты пристроить. - Дормидонт глянул в чертеж. - Хотя
и не на том месте, где тайник обозначен.
- Ну так давайте сходим и проверим, - вдруг предложил Васятка.
- А ведь и правда, - согласился Дубов. - Признаться, столь простое
решение мне даже и в голову не приходило!
- Ну вот, понимаешь, и поищите. - Дормидонт вытащил из кармана
увесистую связку ключей, а самый потемневший отделил и протянул Василию.
Видно было, что ключом давно не пользовались. - А сам я тут останусь. Тяжело
мне туда входить. Ведь матушка там же и скончалась, у своих цветов. Вот с
тех пор уж годов двадцать все стоит в запустении... Ну, ступайте же!
***
Каширский продолжал раскопки, радуясь уж тому, что не слышит над ухом
неразумных указаний Анны Сергеевны и истошных воплей Петровича. Теперь ничто
не мешало ему настроиться на "золотую волну" и более точно определить,
откуда она исходит.
Каширский на миг прекратил кидать землю, приподнял лопату наподобие
антенны и стал медленно поворачивать по кругу. И вдруг, отложив в сторону
свое орудие, решительно бросился в самый угол ямы, где стал лихорадочно,
руками раскапывать влажный песок.
Похоже, на сей раз экстрасенсорика все-таки не подвела господина
Каширского - очень скоро его пальцы наткнулись на что-то твердое,
оказавшееся поверхностью небольшого металлического сундучка, уже изрядно
заржавевшего. Даже не извлекая его из ямки, Каширский с замиранием души
отодрал крышку и обнаружил внутри ларец поменьше, сделанный из зеленого
камня, похожего на малахит. Крышка была украшена непонятным, но очень
красивым узором, а по стенкам бежали тонко выточенные зеленые слоники.
"Ценная вещичка, - подумал кладоискатель, невольно залюбовавшись
отделкой шкатулки, - а что внутри..."
- Анна Сер... - крикнул было Каширский и осекся: на радостях он совсем
забыл, что кроме него и Анны Сергеевны, здесь крутился Петрович.
Каширский поставил шкатулку на землю и осторожно выглянул из ямы,
однако не обнаружил поблизости не только Петровича, но и самой Анны
Сергеевны. И лишь приглядевшись повнимательнее, узрел на другом берегу озера
двоих копошащихся обнаженных людей. Один из них, в коем Каширский опознал
Петровича, то и дело пытался сбежать, а другой, точнее другая, а еще точнее
госпожа Глухарева, не давала ему этого сделать.
- И чем они там занимаются? - в недоумении вопросил Каширский. -
Впрочем, что ни происходит, все к лучшему...
Содержание малахитовой шкатулки оказалось подстать самой шкатулке - она
была до краев наполнена золотыми монетами, украшениями и иными драгоценными
предметами, предназначения которых Каширский не знал. Недолго думая, он стал
набивать сокровищами карманы, однако более крупные изделия, вроде золотого
кувшинчика, если и влезали в карман, то подозрительно оттуда выпирали.
На дне ларца лежал исписанный листок пергамента, на котором Каширский
прочел следующее: "Малая толика Ново-Мангазейских сокровищ была перепрятана
здесь мною, Димитрием Смурным, на пятом году царствия Феодора Степановича".
Далее следовал длинный и подробный перечень: сколько золотых денег и какого
достоинства; сколько перстней, сколько жемчужных ожерелий, золотых сосудов и
прочих драгоценностей.
Каширский на миг задумался. Ход его мыслей был примерно таков: "Стало
быть, здесь только часть сокровищ. Анна Сергеевна, конечно, захочет
продолжать поиски остального, и все кончится, как всегда. То есть мы
попадемся охранникам и потеряем даже то, что я нашел путем сложнейших
астральных изысканий. Вот именно - нашел-то я, а Анна Сергеевна только под
ногами мешалась. И что ж теперь, делиться с ней пополам? Ну уж дудки!".
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг